Лекция 19. Россия в период Великой Отечественной войны

проф. Камынин В..Д.

Вторая половина  XIX - XX вв.
Курс лекций . Ч. I1.  Под ред. академика Личмана Б.В. Уральский гос. тех. ун

- т, Екатеринбург,  1995


2. Государство и право

   Великая Отечественная война внесла ряд существенных корректив в тот внутриполитический курс, который проводился сталинским руководством в 30-е гг. Природа сталинского режима в период войны принципиально не изменилась. Во главе иерархической лестницы стоял И. В. Сталин, полномочия которого были еще более увеличены. Сохранив за собой пост генерального секретаря, который он занимал с 1922 г., а также пост главы правительства, который он занял в 1941 г. накануне войны, И. В. Сталин получил посты наркома обороны, Верховного главнокомандующего и возглавил чрезвычайные органы государственной власти: Государственный комитет обороны и ставку Верховного главнокомандования. Через своих личных представителей И. В. Сталин сконцентрировал в своих руках всю политическую, экономическую, дипломатическую и военную власть.
     В условиях военного времени продолжала функционировать такая важная опора сталинизма, как репрессивная машина. Еще в начале 1941 г. НКВД был разделен на два наркомата - внутренних дел во главе с Л. П. Берия и государственной безопасности во главе с В. Н. Меркуловым. Начало войны внесло определенную растерянность в деятельность этих органов, и они вновь слились в единый НКВД. Лишь в 1943 г. функции органов внутренних дел и государственной безопасности вновь были переданы различным ведомствам. Сохранилась система ГУЛАГа, подавляющая часть политических противников И. В. Сталина продолжала оставаться в концлагерях, и лишь незначительная часть заключенных в пределах 600 тыс. человек была освобождена, и часть из них в составе штрафных батальонов могла участвовать в военных действиях.
    Репрессии, маховик которых раскрутился в 30-е гг., продолжались и в годы войны. Осенью 1941 г. были расстреляны некоторые видные советские военачальники: Г. М. Штерн, П. В. Рычагов, А. Д. Локтионов, Я. В. Смушкевич, Ф. К. Арженухин, Г, К, Савченко, И, Ф. Сакриер и др. Среди расстрелянных были партийный деятель Ф. И. Голощекин, участник расстрела царской семьи в Екатеринбурге, М. А. Спиридонова, лидер левых эсеров, участница выступлений этой партии против большевиков в июле 1918 г,, М. П. Неетеренко, военная летчица и т д. По чистой случайности избегли казни люди, внесшие огромный вклад в достижение общей победы над врагом: Б. Л. Ванников, ставший после освобождения наркомом боеприпасов, К, К, Рокоссовский, К. А. Мерецков, будущие Маршалы Советского Союза, С. П. Королев, создатель советских космических кораблей, и др.
   Репрессии в годы войны коснулись целых народов. Под надуманными предлогами срывались с насиженных мест и переселялись на новые территории немцы, калмыки, крымские татары, чеченцы, другие народы СССР. В тяжелых условиях военного времени многие из них погибли в пути и в непривычных условиях обитания. Следует учитывать, что выселение народов происходило в глубокой тайне силами НКВД.
   Органы внутренних дел контролировали всю личную жизнь граждан. В самом начале войны все советские люди сдали имеющиеся в их распоряжении радиоприемники. По указу Верховного Совета за распространение ложных слухов людей могли посадить на срок от 2 до 5 лет. НКВД занимался охраной порядка в городах, активно действовал в прифронтовой зоне, создавал "особые отделы" в армии.
    Сталинский режим сурово расправлялся с теми людьми, которые, по его мнению, не проявили должных качеств в борьбе с врагом. Через органы внутренних дел и сталинские лагеря проходили миллионы людей, попавших в плен, вынужденно оказавшихся на оккупированных немецко - фашистскими войсками территориях либо вывезенных на работу в Германию.
   Все вышесказанное могло означать, что советские люди, страдавшие от сталинского режима до войны и в военный период, воспользуются вторжением иностранных войск на советскую территорию и военными неудачами Красной Армии в начальный период войны и в массе своей выступят против И. В. Сталина и советского руководства. Кстати, этого ожидал и сам Сталин в первые дни войны, понимая, что на нем лежит основная ответственность за просчеты, допущенные в предвоенный период. Однако этого не произошло.
     Советская историография старательно обходила вопрос о причинах и масштабах недовольства советских людей политикой сталинского руководства и перехода части из них к сотрудничеству с оккупационными властями. Западные историки, не располагая достаточным количеством источников по этому вопросу, все же пытались на него ответить. По подсчетам итальянского исследователя Д. Боффа, в годы войны на службу к немцам пошло около 1 млн советских граждан. Среди них он выделяет крестьян, пострадавших в период коллективизации; в целом людей, недовольных сталинской политикой; людей, тосковавших по дореволюционным порядкам; представителей нацменьшинств, выселенных с занимаемых ими территорий, а также из районов страны, незадолго до войны включенных в состав СССР.
   Французский исследователь Н. Верт попытался объяснить причины верности советских людей сталинскому режиму. Заслуживает внимания вывод автора, который был очень популярен в советской историографии, о том, что советские люди о намерениях Германии могли судить по так называемому новому порядку, который был осуществлен на занятой ими территории СССР. Ведь на этой территории к середине 1942 г. жило около 70 млн советских людей. Н. Верт пишет: "Даже в тех регионах и республиках, которые в 30-е гг. жестоко пострадали от советского режима, установленные нацистами порядки обескураживали и исключали малейшие поползновения к сотрудничеству с оккупантами". И хотя западные историки пишут о своеобразной типологии оккупированных территорий, которая была разработана еще накануне вторжения Германии в СССР, о дифференцированном подходе оккупантов к различным народам, проживающим на территории СССР, они признают, что основная масса населения Советской страны - славяне - были обречены фашистами на поголовное уничтожение либо в крайнем случае на рабский труд в резервациях. К этому мнению западных исследователей следовало бы прислушаться тем, кто пытается обелить оккупационный режим, выдавая его зверства за советскую пропаганду.
    Н. Верт замечает также, что важнейшей причиной, удержавшей советских людей от выступления против собственного руководства, явилось "чувство патриотизма, обостренное фашистскими зверствами и поддерживаемое воспоминаниями о действительно происходившем при советской власти улучшении материальных и культурных условий жизни". Именно на чувстве патриотизма, столь характерном для российских людей, сыграл сталинский режим, внесший существенные коррективы в осуществляемую им политику.
    В условиях военного времени мощным средством воздействия на советских людей продолжала оставаться идеологическая работа. Однако в ее содержание были включены новые, порой совершенно неожиданные, моменты. Если до войны вся советская пропагандистская машина доказывала превосходство советского строя над дореволюционными порядками, то в период войны мощнейшим рефреном пропаганды стало преклонение перед "героическим обликом наших далеких предков". И. В. Сталин, выступая на торжественном заседании по случаю годовщины Октябрьской революции на станции метро "Маяковская" в ноябре 1941 г., говорил о том, что в борьбе с фашизмом нужно использовать все имеющиеся в наличии резервы. Его фраза "... и наши предки должны стрелять", означала, что в истории дореволюционной России есть немало положительного, и не только в области военного искусства, и этой историей вполне может гордиться советский человек. Советская пропаганда заговорила о второй Отечественной войне, которую вынужден вести русский человек только теперь уже против фашистской Германии, вспомнили имена Александра Невского, Дмитрия Донского, Суворова, Кутузова, Нахимова и многих других русских полководцев. В их честь учреждались новые советские ордена и ими награждались за подвиги, совершенные уже в ходе Великой Отечественной войны.

   Стал изучаться опыт военного искусства и полководческого мастерства, накопленный многими поколениями русских людей в борьбе с немецкими, татаро - монгольскими, шведскими, польскими, французскими и другими иноземными захватчиками. Вспомнили об опыте народного ополчения, партизанского движения и попытались его использовать в условиях современной войны. Заговорили даже о преемственности традиций русской и советской армий. Для того чтобы это подчеркнуть, были использованы некоторые внешние атрибуты русской армии: возвратились звания, погоны, кадетские корпуса ("суворовские" и "нахимовские" училища) и т. д. Для того чтобы несколько успокоить крестьянство, снизить его недовольство политикой коллективизации, решили использовать такую национальную ценность русского народа, как роль православной церкви. В последнее время опубликованы работы В. А. Алексеева, М. И. Одинцова и других исследователей, в которых говорится об изменении политики советского руководства в области взаимоотношения с церковью для того, чтобы поставить ее мощное идеологическое воздействие на массы на службу Советскому государству в целях достижения победы над врагом. В промышленности была повышена роль технического руководителя-профессионала, была прекращена чехарда с переменой руководящих кадров. Интеллигенцию попытались привлечь на свою сторону путем расширения приема в Коммунистическую партию, что создавало видимость укрепления связи партии и народа. В результате этих мер было достигнуто морально-политическое единство советского общества, что являлось в то время не просто идеологическим штампом, а средством укрепления общества в целях достижения общей цели.

    
сс. 175 - 179


Следующий раздел лекции Важнейшие даты и события

Переход к лекциям [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12][13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] 

История России Историки России История Урала История Оренбуржья Курс лекций Пцеловали крест Ольговичу, послали и к Юрию с крестом: задумали и с ним на тебя".

Изяслав возвратился и отправил послов в Чернигов сказать Давыдовичам: "Мы замыслили путь великий и утвердились крестным целованием по обычаю дедов и отцов наших; утвердимся еще, чтобы в походе после не было никакой ссоры, никакого препятствия. Те отвечали: "Что это нам без нужды еще крест целовать? Ведь мы уже поклялись Изяславу; в чем же провинились?" Посол сказал на это: "Какой же тут грех еще крест поцеловать по любви? То нам на спасение". Но Давыдовичи никак не соглашались; Изяслав, отпуская посла, наказал ему, что если черниговские не станут в другой раз крест целовать, то скажи им все, что мы слышали; и вот посол объявил Давыдовичам от имени своего князя: "Дошел до меня слух, что ведете меня обманом: поклялись Святославу Ольговичу схватить меня на дороге, либо убить меня за Игоря; так, братья, было дело, или не так?" Давыдовичи не могли ничего отвечать на это; только молча переглядывались друг с другом; наконец, Владимир сказал послу: "Выйди вон, посиди; мы тебя опять позовем". Долго они думали вместе, потом позвали посла и велели ему передать Изяславу: "Брат! Точно мы целовали крест Святославу Ольговичу; жаль нам стало брата нашего Игоря; он уже чернец и схимник, выпусти его, тогда будем подле тебя ездить; разве тебе было бы любо, если б мы брата твоего держали?" В ответ на это Изяслав послал бросить им договорные грамоты, причем велел сказать: "Вы клялись быть со мною до самой смерти, и я отдал вам волости обоих Ольговичей; прогнал с вами Святослава, волость его вам добыл, дал вам Новгород и Путивль, именье его мы взяли и разделили на части, Игорево я взял себе; а теперь, братья, вы