Глава V

ПРОДОЛЖЕНИЕ ГОСУДАРСТВОВАНИЯ ИОАННА IV. Г. 1552-1560

Крещение Царевича Димитрия и двух Царей Казанских. Язва. Мятежи в земле Казанской. Болезнь Царя. Путешествие Иоанново в Кириллов монастырь. Смерть Царевича. Важная беседа Иоаннова с бывшим Епископом Вассианом. Рождение Царевича Иоанна. Бегство Князя Рос

товского. Ересь. Усмирение мятежей в Казанской земле. Учреждение Епархии Казанской. Покорение Царства Астраханского. Посольства Хивинское, Бухарское, Шавкалское, Тюменское, Грузинское. Подданство Черкесов. Дружба с Ногаями. Дань Сибирская. Прибытие Английских кораблей в Россию. Посол в Англию. Дела Крымские. Письмо Солиманово. Впадение Крымцев. Война Шведская. Сношения с Литвою. Нападение Дьяка Ржевского на Ислам-Кирмень. Князь Вишневецкий вступает в службу к Царю и берет Хортицу. Завоевание Темрюка и Тамана. Мор в Ногайских и Крымских Улусах. Усердие Вишневецкого. Предложение союза Литве. Дела Ливонские. Важный замысел, приписываемый Иоанну. Состояние Ливонии. Новое могущество России. Лучшее образование войска. Начало войны Ливонской. Взятие Нарвы. Завоевание Нейшлоса, Адежа, Нейгауза. Великодушие Дерптского Бургомисmpa. Бегство Магистра. Новый глава Ордена. Взятие Дерпта и многих других городов. Кетлер берет Ринген. Россияне опустошают Ливонию и Курляндию. За Ливонию ходатайствуют Короли noльскuй, Шведский, Датский. Иоанн дает перемирие Ливонии. Haшествue Крымцев. Впадение Россиян в Тавриду. Союз Ливонии с Августом. Магистр нарушает перемирие. Славная защита Лаиса. Угрозы Aвгустовы. Гонец от Императора. Новое разорение Ливонии. Взятие Мариенбурга. Победы Кн. Курбского. Кончина Царицы Анастасии.

Как скоро Анастасия могла вставать с постели, Государь отправился с нею и с сыном в обитель Троицы, где Архиепископ Ростовский, Никандр, крестил Димитрия у мощей Св. Сергия. - Насыщенный мирскою славою. Иоанн заключил торжество государственное Христианским: два Царя Казанские, Утемиш-Гирей и Едигер, приняли Веру Спасителя. Первого, еще младенца, крестил Митрополит в Чудове монастыре и нарек Александром: Государь взял его к себе во дворец и велел учить грамоте, Закону и добродетели. Едигер сам изъявил ревностное желание озариться светом истины и на вопросы Митрополита: "не нужда ли, не страх ли, не мирская ли польза внушает ему сию мысль?" ответствовал решительно: "Нег! люблю Иисуса и ненавижу Магомета!" Священный обряд совершился [26 Февраля 1553 г.] на берегу Москвы-реки в присутствии Государя, Бояр и народа. Митрополит был восприемником от купели. Едигер, названный Симеоном, удержал имя Царя; жил в Кремле, в особенном большом доме; имел Боярина, чиновников, множество слуг и женился на дочери знатного сановника, Андрея Кутузова, Марии; пользовался всегда милостию Государя и доказывал искреннюю любовь к России, забыв, как смутную мечту, и прежнее свое Царство и прежнюю Веру.

После многих неописанно сладостных чувств душа Иоаннова уже вкушала тогда горесть. Смертоносная язва, которая под именем железы столь часто опустошала Россию в течение двух последних веков, снова открылась во Пскове, где с октября 1552 до осени 1553 года было погребено 25000 тел в скудельницах, кроме множества схороненных тайно в лесу и в оврагах. Узнав о сем, Новогородцы немедленно выгнали Псковских купцов, объявив, что если кто-нибудь из них приедет к ним, то будет сожжен с своим имением. Осторожность и строгость не спасли Новагорода: язва в Октябре же месяце начала свирепствовать и там и во всех окрестностях. Полмиллиона людей было ее жертвою; в числе их и Архиепископ Серапион, который не берег себя, утешая несчастных. На его опасное место Митрополит поставил Монаха Пимена Черного из Андреяновской Пустыни; вместе с Государем торжественно молился, святил воду - и Пимен, 6 Декабря с умилением отслужив первую Обедню в Софийском храме, как бы притупил жало язвы: она сделалась менее смертоносною, по крайней мере в Новегороде.

Весьма оскорбился Государь и печальными вестями Казанскими, увидев, что он еще не все совершил для успокоения России. Луговые и Горные жители убивали Московских купцев и людей Боярских на Волге: злодеев нашли и казнили 74 человека; но скоро вспыхнул бунт: Вотяки и Луговая Черемиса не хотели платить дани, вооружились, умертвили наших чиновников, стали на высокой горе у засеки: разбили стрельцов и Козаков, посланных усмирить их: 800 Россиян легло на месте. В семидесяти верстах от Казани, на реке Меше, мятежники основали земляную крепость и непрестанно беспокоили Горную сторону набегами. Воевода Борис Салтыков, зимою выступив против них из Свияжска с отрядом пехоты и конницы, тонул в глубоких снегах: неприятель, катясь на лыжах, окружил его со всех сторон; в долговременной, беспорядочной битве Россияне падали от усталости и потеряли до пятисот человек. Сам Воевода был взят в плен и зарезан варварами; немногие возвратились в Свияжск, и бунтовщики, гордяся двумя победами, думали, что господство Россиян уже кончилось в стране их.

Иоанн вспомнил тогда мудрый совет опытных Вельмож не оставлять Казани до совершенного покорения всех ее диких народов. Уныние при Дворе было столь велико, что некоторые члены Царской Думы предлагали навсегда покинуть сию бедственную для нас землю и вывести войско оттуда. Но Государь изъявил справедливое презрение к их малодушию; хотел исправить свою ошибку и вдруг занемог сильною горячкою, так что двор, Москва, Россия в одно время сведали о болезни его и безнадежности к выздоровлению. Все ужаснулись, от Вельможи до земледельца; мысленно искали вины своей пред Богом и говорили: "Грехи наши должны быть безмерны, когда Небо отнимает у России такого Самодержца!" Народ толпился в Кремле; смотрели друг другу в глаза и боялись спрашивать; везде бледные, слезами орошенные лица - а во дворце отчаяние, смятение неописанное, тайный шепот между Боярами, которые думали, что в сем бедственном случае им должно не стенать и не плакать, но великодушно устроить судьбу Государства. Представилось зрелище разительное. Иоанн был в памяти. Дьяк Царский, Михайлов, приступив к одру, с твердостию сказал болящему, что ему время совершить духовную. Несмотря на цветущую юность, в полноте жизни и здравия, Иоанн часто говаривал о том с людьми ближними: не устрашился и спокойно велел писать завещание, объявив сына, младенца Димитрия, своим преемником, единственным Государем России. Бумагу написали; хотели утвердить ее присягою всех знатнейших сановников и собрали их в Царской столовой комнате. Тут начался спор, шум, мятеж: одни требовали, другие не давали присяги, и в числе последних Князь Владимир Андреевич, который с гневом сказал Вельможе Воротынскому, укоряющему его в ослушании: "Смеешь ли браниться со мною?" Смею и драться, ответствовал Воротынский, по долгу усердного слуги моих и твоих Государей, Иоанна и Димитрия; не я, но они повелевают тебе исполнить обязанность верного Россиянина. Иоанн позвал ослушных Бояр и спросил у них: "Кого же думаете избрать в Цари, отказываясь целовать крест на имя моего сына? Разве забыли вы данную вами клятву служить единственно мне и детям моим?.. Не имею сил говорить много, - промолвил он слабым голосом: - Димитрий и в пеленах есть для вас Самодержец законный, но если не имеете совести, то будете ответствовать Богу". На сие Боярин Князь Иван Михайлович Шуйский сказал ему, что они не целовали креста, ибо не видали Государя пред собою; а Федор Адашев, отец любимца Иоаннова, саном Окольничий, изъяснился откровеннее такими словами: "Тебе, Государю, и сыну твоему мы усердствуем повиноваться, но не Захарьиным-Юрьевым, которые без сомнения будут властвовать в России именем младенца бессловесного. Вот что страшит нас! А мы, до твоего возраста, уже испили всю чашу бедствий от Боярского правления". Иоанн безмолвствовал в изнеможении. Самодержец чувствовал себя простым, слабым смертным у могилы: его любили, оплакивали, но уже не слушались, не берегли: забывали священный долг покоить умирающего; шумели, кричали над самым одром безгласно лежащего Иоанна - и разошлися.

Чего же хотели сии дерзкие сановники, может быть, действительно одушевленные любовию к общему благу - действительно устрашенные мыслию о гибельных для отечества смутах Боярских, которые снова могли водвориться в правительствующей Думе, к ужасу России, в малолетство Димитрия? Они хотели возложить венец на главу брата Иоаннова - не Юрия: ибо сей несчастный Князь, обиженный природою, не имел ни рассудка, ни памяти, - но Владимира Андреевича, одаренного многими блестящими свойствами: умом любопытным, острым, деятельным, мужеством и твердостию. Предполагая самое чистое, благороднейшее побуждение в сердцах Бояр, Летописец справедливо осуждает их замысел самовольно испровергнуть наследственный устав Государства, со времен Димитрия Донского утверждаемый торжественною присягою, основанный на общем благе, плод долговременных, старых опытов и причину нового могущества России. Все человеческие законы имеют свои опасности, неудобства, иногда вредные следствия; но бывают душою порядка, священны для благоразумных, нравственных людей и служат оплотом, твердынею держав. Предвидение ослушных Бояр могло и не исполниться: но если бы малолетство Царя и произвело временные бедствия для России, то лучше было сносить оные, нежели нарушением главного устава государственного ввергнуть отечество в бездну всегдашнего мятежа неизвестностию наследственного права, столь важного в Монархиях.

К счастию, другие Бояре остались верными совести и Закону. В тот же вечер Князья Иван Феодорович Мстиславский, Владимир Иванович Воротынский, Дмитрий Палецкий, Иван Васильевич Шереметев, Михайло Яковлевич Морозов, Захарьины-Юрьевы, дьяк Михайлов присягнули Царевичу; также и юный друг Государев, Алексей Адашев. Между тем донесли Иоанну, что Князья Петр Шенятев, Иван Пронский, Симеон Ростовский, Дмитрий Немой-Оболенский во дворце и на площади славят Князя Владимира Андреевича, говоря: "лучше служить старому, нежели малому и раболепствовать Захарьиным". Истощая последние силы свои, Государь хотел видеть Князя Владимира и так называемою целовальною записью обязать его в верности: сей Князь торжественно отрекся от присяги. С удивительною кротостию Иоанн сказал ему: "Вижу твое намерение: бойся Всевышнего!", а Боярам, давшим клятву: "Я слабею; оставьте меня и действуйте по долгу чести и совести". Они с новою ревностию начали убеждать всех Думных Советников исполнить волю Государеву. Им ответствовали: "Знаем, чего вы желаете: быть господами; но мы не сделаем по-вашему". Называли друг друга изменниками, властолюбцами; гнев, злоба кипели в сердцах, и каждое слово с обеих сторон было угрозою.

В часы сего ужасного смятения Князь Владимир Андреевич и мать его, Евфросиния, собирали у себя в доме Детей Боярских и раздавали им деньги. Народ изъявлял негодование. Благоразумные Вельможи говорили Князю Владимиру, что он безрассудно ругается над общею скорбию, как бы празднуя болезнь Царя; что не время жаловать людей, когда отечество в слезах и в страхе. Князь и мать его отвечали словами колкими, с досадою; а Бояре, окружающие Государя, уже не хотели пускать к нему сего, явно злонамеренного брата. Тут выступил на позорище чрезвычайный муж Сильвестр, доселе Гласный Советник Иоаннов, ко благу России, но к тайному неудовольствию многих, которые видели, что простой Иерей управляет и церковию и Думою: ибо (по словам Летописца) ему недоставало только седалища Царского и Святительского: он указывал и Вельможам и Митрополиту, и судиям и Воеводам; мыслил, а Царь делал. Сия власть, не будучи беззаконием и происходя единственно от справедливой доверенности Государевой к мудрому советнику, могла однако ж изменить чистоту его первых намерений и побуждений; могла родить в нем любовь к господству и желание утвердить оное навсегда: искушение опасное для добродетели! Всеми уважаемый, не всеми любимый, Сильвестр терял с Иоанном политическое бытие свое и, соглашая личное властолюбие с пользою государственною, может быть, тайно доброхотствовал стороне Князя Владимира Андреевича, связанного с ним дружбою. По крайней мере, видя остервенение ближних Иоанновых против сего Князя, он вступился за него и говорил с жаром: "Кто дерзает удалять брата от брата и злословить невинного, желающего лить слезы над болящим?" Захарьины и другие ответствовали, что они исполняют присягу, служат Иоанну, Димитрию и не терпят изменников. Сильвестр оскорбился и навлек на себя подозрение.

В следующий день Государь вторично созвал Вельмож и сказал им: "В последний раз требую от вас присяги. Целуйте кѵ есть на сайтах и в книгах Тимура носят вспомогательный характер, они лишь помогают научиться управлять своей мыслительной системой. Главные тренировки в реальной жизни.
10)- Методика тренировок (жизни) Байтерек подразумевает обучение умению управлять своей мыслительной системой в реальных жизненных ситуациях, а не во время выполнения специальных упражнений.
11)- Вот такая программа тренировки вашего подсознания в методике Байтерек.Программа (план) тренировок подсознания, это не план специальных упражнений, это планирование вашей жизни.
12)- Программа тренировки подсознания в методике Байтерек, это ваши жизненные планы, замыслы, цели, которые вы пытаетесь реализовать.
13)- Программа тренировки подсознания, это план вашей жизни.
14)- Идеальная методика тренировок подсознания не подразумевает вообще возможности каких-то показательных действий, направленных на демонстрацию ваших успехов. Демонстрационные показы, это не для тех, кто практикует Байтерек, ибо в Байтереке нет места для демонстрационных шоу, есть место только для реальных успехов, для реальных жизненно важных целей.
Вот такая программа тренировки вашего подсознания в методике Байтерек.Программа (план) тренировок подсознания, это не план специальных упражнений, это планирование вашей жизни, планирование сроков реализации ваших замыслов, целей, желаний. Именно в потоке реальной жизни происходит самая лучшая тренировка вашего подсознания, ума, разума, интеллекта, мышления, логики. Специальные упражнения в методике Байтерек занимают не более 5% всех ваших тренировочных действий.
 Тимур4041zhiznennye_cikly_sostojanij Мышление человека`myshlenie_cheloveka`13`putevoditel_po_modulju_quot_svjatoe_pisanie_quot84131414194126900100.000Упражнения на мышление. 24.12.2014г.Я создал специальный раздел "Путеводитель по модулю "Святое писание"", чтобы облегчить пользователям сайта поиск по модулю "Святое писание".
Проблема связана с тем, что этот модуль делается на основе статичных страниц (html), а по этим страницам поисковая система CMS Ucoz поиск не производит.
Вот я и решил, создать специальный раздел в динамической части сайта, в котором я буду периодически размещать подборки ссылок на определенные темы (по определенным ключевым словам) здесь в этом путеводителе по модулю святое писание.

CMS Ucoz производит поиск только по основному телу заметок. Вот эти строки я пишу в анонсе, поэтому этот текст в поиск CMS Ucoz не попадет. Вот такие заморочки имеются на данном сайте.
Так же CMS Ucoz не производит поиск по комментариям к заметкам.
Но при этом поиск производится по любым материалам в форуме.
Тимур501uprazhnenija_na_myshlenie_24_12_2014g Состояния и цели.`1`4`1794914142597830190.000Самоидентификация.

ДИССОЦИОТИВНОЕ РАССТРОЙСТВО ИДЕНТИЧНОСТИ КАК ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ ФАКТОР РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ


  • Проблема расстройства множественной личности до сих пор малоизученна и полна противоречий. В то время как одни учёные склоняются к гипотезе отрицательного воздействия данного феномена на психику человека и всячески пытаются излечивать расстройство, другие полагают, что расщепление личности является вполне обычной реакцией индивидуальности на окружающую действительность ввиду особой организации мыслительной системы, которая у разных людей проявляется по-разному и может отличаться той или иной системой многоуровневости. [1, с. 278]

  • В настоящей статье диссоциотивное расстройство идентичности будет рассмотрено с точки зрения его положительного влияния на человека. Образцом исследования при изучении явления множественной личности послужил собственный опыт переживания расщепления сознания.

  • Диссоциотивное расстройство идентичности относится к психиатрическим диагнозам, поскольку любое отклонение от установленной нормы в любое время считалось чем-то из ряда вон выходящим, тогда как лишь единичные случаи с расстройством расщепления личности представляли опасность для самой личности, в первую очередь, и для остальных окружающих людей, во вторую. Тем не менее, существует немало доказательств того, что явление множественной личности может быть признаком вполне адекватного и психически здорового человека. Более того, собственный пример подобных психических состояний позволяет прийти к предположению: расщепление сознания свойственно каждому человеку, проблемы же возникают не ввиду наличия множественного Я в одном теле, но ввиду неспособности определённого индивидуума принять данную особенность собственной мыслительной системы, взять её под контроль и провести самоанализ. Иными словами, не существует диссоциативного расстройства идентичности как такового, а имеет место быть слабости человеческой в какой-либо из частей подсознания, которая создаёт иллюзию разделения Я, тогда как личность человека изначально интегрирована и лишь имеет множество разнообразных граней. [2]

  • Оставив в стороне идею о не существовании явления расщепления сознания, рассмотрим данное явление как положительный фактор развития личности с тем условием, что личность полностью осознаёт в себе наличие диссоциотивного расстройства идентичности и контролирует его.

  • Синдром множественной личности позволяет человеку использовать потенциал каждой из частей своей мыслительной системы и намного мощнее, чем это сможет сделать обыкновенный человек. Речь идёт о тех людях, имеющие расщеплённое сознание, которые удачно справились с процессом самоидентификации, в результате чего все фрагменты сознания не нарушают целостность психики. В подобном случае каждое отдельное Я, обладающее присущими ему способностями и индивидуальностью, является не врагом и не хозяином личности, но помощником и советчиком. Тем не менее, вполне допустимо периодическое доминирование той или иной составной множественной личности при условии абсолютной осознанности данного явления самой личностью.

  • Приведу пример личного самоанализа при обнаружении у себя диссоциотивного расстройства идентичности. До определённого промежутка времени мой образ жизни, стремления, цели и мечты вполне соответствовали общественным нормам, жизненной энергии было достаточно, наблюдались умеренные чередования активной и пассивной жизнедеятельности. Однако, в возрасте 15 лет произошёл переломный момент в личной жизни на уровне внутренних трансформаций, после чего во мне проснулось второе Я, которое до сего момента находилось в спящем состоянии, лишь изредка проявляя себя где-то глубоко в подсознании. Это второе Я, которое я назвала Внутренним, постепенно брало контроль надо мной, т.е. над привычной частью моей мыслительной системы – Внешним. Проявлялось это в том, что постепенно я начала терять смысл жизни и всё более разочаровывалась во всём происходящем. Моим самым сокровенным желанием стало теперь исчезновение раз и навсегда, не раз возникали намерения покончить жизнь самоубийством, окружающая действительность воспринималось как нечто механичное, искусственное, иллюзорное, серое и скучное. В подсознании начали всплывать определённые образы, которые воспринимались за воспоминания из прошлых воплощений души: в одном из образов я представляла себя кельтским воином, в другом – молодой девушкой, жительницей Древнего Китая. Но несмотря на пессимизм, Внутреннее обладало строгим моральным кодексом, чувством совести и справедливости. Оно всячески ограждало Внешнее от аморальных поступков и заставляло работать над недостатками. Проводя исследования по части собственных трансформаций, с каждым разом мною обнаруживались всё новые части моей микровселенной. Всего было выявлено 6 основных частей: уже знакомые Внутреннее и Внешнее, а также Демон, Голос, Спонтанка, Наблюдатель. Демон являлся той частью моего сознания, которое вбирало в себя все негативные стороны моего характера, а также страсть к мистике, необычным явлениям и риску. Одной из способностей Демона была почти феноменальная образно-эмоциональная память, позволяющая детально запоминать большинство жизненных событий и легко усваивать новую информацию. Также были такие моменты, когда Демон непреодолимо желал вырваться из тела и со скоростью света переместиться в пространстве до пункта назначения, очень часто он сподвигал меня прогуливаться по кладбищу, заброшенным строениям, высокогорным местам, болотам, пустырям. В отличие от Внешнего и Внутреннего, он не любит людей и сторонится их. Другая часть моего Я – Голос – является той самой частью, которая обнаруживала во мне множественные личности и проводила самоанализ, обладает трезвым рассудком в любой ситуации: например, во время очередного намерения совершить суицид, когда Внутреннее, Внешнее и Демон боролись за жизнь и смерть, Голос успокоил все части, предложив отложить свой спор на следующий день, после чего желание самоубийства пропало вовсе. Спонтанка – самая непредсказуемое составное моей личности, которое отличается богатой интуицией, с помощью которой удаётся, например, правильно решать математические задачи наугад или прекрасно ориентироваться в любой незнакомой местности. Последний фрагмент моего расщеплённого сознания – Наблюдатель, отпочковался от Внутреннего и стал самостоятельной частью. Наблюдатель всегда находится «над» любыми обстоятельствами и жизненными происшествиями, он будто пребывает вне времени и пространства, для него жизнь – всего лишь перелистывание книги, где нет места эмоциям, чувствам, переживаниям и желаниям. После 7 лет самоидентификации и самоанализа все части моего Я научились дружно сосуществовать и проявляют себя только тогда, когда это является необходимым. Произошла интеграция личности без уничтожения индивидуальности какой-либо из частей.

  • Каким путём возможна интеграция личности при обнаружении синдрома расщепления сознания? Во-первых, следует успокоиться и отнестись к данному феномену как ко вполне обычному психическому состоянию человека. Во-вторых, попытаться самостоятельно выявить все преимущества и недостатки каждой из частей своего сознания. В-третьих, установить контроль над ними: воспринимать фрагменты своего Я за простые человеческие неодушевлённые качества, например, такие как совесть, искушение, желание быть другим человеком и т.п., при этом чётко отдавая себе отчёт в том, что может быть воплощено в реальность при помощи той или иной части, и что – нельзя, с точки зрения общественной морали. Таким образом, единственным хозяином в собственной мыслительной системе, в собственной жизни останется собственное Я, многогранное, имеющее множество талантов, недостатков, различных человеческих качеств, присущих любому разумному жителю планеты Земля. Приняв себя таким как есть, со всеми частями сознания и подсознания, следующим шагом на пути к самоинтеграции является развитие всех положительных и перспективных сторон своей личности, а также трансформация собственных недостатков, т.е. отрицательных частей мыслительной системы, в полезных помощников. Работая над собой таким образом, спустя некоторое время возможно обнаружение следующих трансформаций: некоторые части сознания могут исчезнуть, слиться с другими частями, появится чувство цельности, улучшится способность к самоконтролю. Все эти признаки являются положительными факторами развития личности при изначальном наличии диссоциотивного расстройства идентичности. Казалось бы, полноценная личность может успешно развиваться только при условии здорового психического состояния без присутствия каких-либо синдромов. Тем не менее, большинство здоровых людей так же не способны полностью контролировать психическими состояниями в зависимости от внешних или внутренних обстоятельств, т.к. не имеется достаточного опыта самоанализа. Люди же, уже имеющие опыт самоидентификации с последующим преобразованием отрицательных качеств психики в положительные, продвигаются в развитии более качественно.

  • Таким образом, если рассматривать диссоциотивное расстройство личности как вполне обычное состояние человеческой психики, которое можно исследовать и контролировать, то можно прийти к выводу: феномен так называемого расщепления сознания при отсутствии патологических, т.е. угрожающих личности и обществу, проявлений может способствовать развитию мыслительной системы человека при условии, если имеет место быть проведению самоанализа и попыток интеграции подсистем Я, либо трансформаций отрицательных качеств в положительные при сохранении индивидуальности каждой из подсистем.

    Kitanahttp://www.applied-psychology-and-psychotherapy.ingnpublishing.com/archive/2014/release_1_1_january-april/usmanova_z_sh_942lichnost Разные советы.`raznye_sovety`4`15747139659889201160.000Коммунизм. Кто и когда сумеет построить коммунизм? Может ли быть коммунизм на Земле?
    Это реферат, содержащий в себе советы тем людям, которые пожелают построить коммунизм на Земле в целом или в отдельно взятом государстве. Мотивом и поводом для написания данного реферата явился проект "Поцелуй" (суть и смысл - построение коммунизма) с автором которого мы вчера познакомились. Так получилось, что в это самое время я работал над рефератом-диссертацией "Ругательное во всех религиозных мировоззрениях слово "коммунизм" оказалось более религиозным, чем любые религии !!!". Свое первоначальное мнение о проекте "Поцелуй" я изложил в данном реферате, в упражнении к нему. С автором "Поцелуя" мы договорились об обмене мнениями о наших проектах. Данный реферат я пишу с целью подробно изложить свое мнение о проекте "Поцелуй", который есть ни что иное как желание автора построить коммунизм на Земле.
    Автора проекта зовут Игорь Лященко. Мы договорились, что будем писать свои комментарии на странице оригинала, но я не могу выполнить это свое обещание по чисто техническим причинам. Объем моих комментариев и их форма таковы, что чисто технически их невозможно разместить в комментариях к проекту "Поцелуй".
    Так же мне хочется, чтобы мои комментарии не сгинули вместе с проектом "Поцелуй", когда Игорь не сможет или не захочет оплачивать хостинг, на котором данный проект размещен. А мой данный сайт будет существовать бесконечно долго после того, как я перестану оплачивать за хостинг. На моем сайте появится отвратительная реклама, но сам сайт останется так долго, как долго он будет приносить доход владельцу хостинга.

    Еще один проект строительства коммунизма на Земле.
    Коммунизм, светлое будущее людей. Кто построит нам коммунизм.
    Коммунизм манит людей потому что это тоже самое, что рай на небесах.

    Коммунизм манит людей, божественный рай манит людей, эзотериков манит возможность прекратить бесконечные страдания в колесе сансары.
    Бог с помощью матрицы создает для людей множество самых различных магнитов, которые манят самыми различными удовольствиями, радостями, удовлетворениями физическими, эмоциональными, ментальными и духовными. Магниты, это цели, это намерения, желания и мечты, которые внедряются матрицей в сознание людей и управляют их действиями. Матрица в монотеизме Авраама называется дьяволом. Внедренные цели в христианстве называются бесами, а в исламе джинами.
    Если вы вознамерились проектировать новое светлое будущее на Земле под названием коммунизм, то не грех было бы ознакомиться с предыдущими проектировщиками и строителями. Ознакомление с знаниями и практическим опытом предшественников, избавит вас от необходимости делать бесполезную работу.
    Хотя, с точки зрения наилучшего варианта вашего развития, вам лучше изобретать свой собственный велосипед, чем ездить на чужом. Так что проектирование нового коммунизма, это очень хороший тренажер для развития, тренировки и РОСТА вашей мыслительной системы.ТимурИгорь Лященко, проект Поцелуй.http://www.kissproject.infohttp://www.kissproject.info/2013/11/reset.html5551 Состояния и цели.`1`4`16349140030366701110.000Мертвая водаВ прошлом году познакомилась с учением мертвая вода. Сказать, что это меня изменило, ничего не сказать. Кардинально. Вот как раз сегодня Тимур посоветовал не отвлекаться на посторонние предметы.

    Что в нашей жизни постороннее? Как мы определяем? Скорее интуитивно и эмоционально. Мертвая вода привела меня к Тимуру. Для ее дальнейшего изучения мне нужна отлично развитая мыслительная система. Поэтому я здесь и буду идти до упора. В конечном итоге зачем мне это надо? Я хочу познакомиться с Богом.

    Человек, который принес в мою жизнь МВ.... По сути спас мою жизнь, стал моим ангелом- хранителем. Мы продолжаем общение и сейчас. Да, таких людей я не встречала. Мир, который он мне открывает... посредством литературы, музыки (особенно музыки) Музыка является проводником информации непосредственно в наше подсознание. Я ловлю эти образы, купаюсь в его вселенной и хочу чтобы моя стала такой же. Ему это не нравится )) говорит что не должно быть никаких авторитетов. Авторитет - библейская концепция. Нормально развивающийся человек должен сам формировать свое мировоззрение. Время и усилия которые он тратит чтобы запустить мою мыслительную систему - начинаю чувствовать себя должником, хотя скорее мы влияем друг на друга. Замечаю это все чаще. Есть еще один интересный момент в нашем общении. Очень часто бывает что думаем одновременно об одном и том же, видим в реале одно и тоже "случайно", потом когда описываем это друг другу оба удивляемся. Иногда мне кажется, что мы знаем друг друга уже не одну жизнь, по моему он тоже так считает, хотя не говорит об этом. Связь между нами. Я его чувствую, ловлю его настроение безошибочно, все время улыбаюсь, когда общаемся,мне нравится купаться в его энергии (иногда думаю может я подсела как наркоман). Да есть опасность - не сотвори себе кумира, но думаю, что это не тот случай. Здесь скорее благодарность за подаренный шанс стать человеком и железная уверенность что так и должно бытьnatalya_popova77825020mertvaja_voda Книга первая "Байтерек, единое знание человеческой цивилизации".`1`2`iz_knig422113786990900100.000Методика совершенствования мыслительной системы человека.Практически во всех существующих религиозных, эзотерических и научных практиках совершенствования человека подразумевается обязательное наличие учителя (гуру, наставника, священнослужителя, врача и т.д.). Моя методика этого не подразумевает, более того я утверждаю, что наличие постоянного учителя из числа людей отрицательно скажется на получении максимально возможного положительного результата. Без консультантов, без учителей, без преподавателей, без общения развитие и совершенствование человека невозможно, но только не постоянные учителя по образцу восточного мировоззрения.
    Предлагаемая мною методика позволяет и рекомендует на различных этапах совершенствования мыслительных способностей использовать любые известные человеку методики, практики, теории и т.п. Использование этих методик окажет неоценимую помощь совершенствующемуся самостоятельно человеку. Но по достижении определенного уровня занятия и опыта, занятия по этим методикам должны прекращаться. Для каждого человека, для каждой методики эти сроки индивидуальны.
    Предлагаемая мною методика позволяет и рекомендует чтение самых разнообразных книг, никаких запретов или ограничений, из всего следует извлекать пользу. Никаких ограничений ни в еде, ни в питье, ни в удовольствиях, просто во всем должна быть разумная мера. Обязательным условием является хотя бы попытки занятий какими-то видами искусств, чем больше, тем лучше. Чувственное образное восприятие, которое развивается искусствами, окажет самое благотворное влияние на совершенствующего человека.
    Другими словами моя методика основана не на каких-то специальных приемах и практиках, а на осмысленном использовании того, что нам предлагает жизнь на планете Земля. Космическая система воспитания и взращивания людей создана задолго до появления нашей цивилизации, я лишь изучаю ее и предлагаю другим людям осознанно воспользоваться тем, что нам предлагает жизнь на планете Земля. Мы живем, чтобы совершенствоваться, система нашего воспитания работает на полную мощность, просто мы еще не научились осознанно жить по правилам этой системы.
    Для начала осознанного совершенствования нужно немного, просто пожелать этого совершенствования. Нужно начать работу по совершенствованию своей мыслительной системы, рекомендаций будет много, их много в моих записках о мироздании, я намереваюсь выделить эти рекомендации в отдельный блок, но это будет сделано позже. Начинать свое совершенствование можно по любой методике, в любой сфере человеческой деятельности, даже простое прилежное (обязательно прилежное) обучение в учебном заведении является совершенствованием вашей мыслительной системы.
    Для начала совершенствования вашей мыслительной системы вам необходимо осознанно пожелать сделать это. Когда вы начинаете осваивать новую профессию или новые знания, вы неизбежно начинаете новый этап совершенствования вашей мыслительной системы. Когда вы пытаетесь контролировать свои эмоции во время ссоры с соседом, вы совершенствуете свою мыслительную систему. Когда вы пытаетесь вырастить на вашем огороде новый сорт яблони, то вы совершенствуете свою мыслительную систему, поскольку эта яблоня требует особого ухода. Этот перечень ваших возможностей можно перечислять бесконечно. Разница лишь в том, что раньше вы это делали неосознанно, а теперь осознано.Тимур2591metodika_sovershenstvovanija_myslitelnoj_sistemy_cheloveka Что это за раздел такой?`1`4`1164513769067150150.000Инициация.Что такое инициация?
    Я уже писал об инициации, и вы можете это прочесть в заметке "упражнение под названием "инициация". Теперь я хочу рассказать о том нечто, которое обозначено словесным символом "Инициация" в более общем виде, без привязки к возможностям данного сайта, к возможностям моих методик и практик.

    Инициация, это словесный символ, которым мы люди обозначаем нечто. Это нечто представляет из себя некие процессы, явления, феномены, которые протекают в человеческой мыслительной системе, которая есть одно и то же, что человеческая микровселенная, т.е. человек.
    Инициация, это один из многих словесных символов, которым можно обозначить упомянутое нечто.
    В указанной выше заметке ("упражнение под названием "инициация") я дал достаточные пояснения о том, что такое инициация, сейчас об этом лишь легкие штрихи, небольшие дополнения. Главной целью данной заметки является описание универсальной схемы поведения, которая неизбежно приведет человека к нескончаемой череде инициаций.

    Вместо словесного символа "Инициация" очень даже успешно может быть применен словесный символ "качественные изменения в мыслительной системе человека". Для наших современников этот словесный символ будет более понятным и более привлекательным, потому что инициация, это и есть единовременный акт, при котором происходит скачкообразное качественное (не количественное) преобразование мыслительной системы человека. В жизни человека таких больших и малых актов инициаций (качественных преобразований) может быть бессчетное количество. Не существует никакой единовременной инициации, которая бы раз и навсегда преобразовала человеческую мыслительную систему в абсолютно совершенное состояние. Все изменения, как количественные, так и качественные в мыслительной системе происходят постепенно, порционно, согласно индивидуальным циклам жизненных состояний человека.

    Более подробно об инициации по приведенной выше ссылке.
    Ниже об универсальной схеме поведения (образ жизни) человека, которое (поведение, образ жизни) неизбежно и обязательно на полном автомате будут генерировать ситуации, когда очередные акты инициации будут неизбежным следствием.
    Тимур25011 Состояния и цели.`1`4`17649141425944601110.000Внешнее.[b][c]ДИССОЦИОТИВНОЕ РАССТРОЙСТВО ИДЕНТИЧНОСТИ КАК ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ ФАКТОР РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ[/c][/b] Проблема расстройства множественной личности до сих пор малоизученна и полна противоречий. В то время как одни учёные склоняются к гипотезе отрицательного воздействия данного феномена на психику человека и всячески пытаются излечивать расстройство, другие полагают, что расщепление личности является вполне обычной реакцией индивидуальности на окружающую действительность ввиду особой организации мыслительной системы, которая у разных людей проявляется по-разному и может отличаться той или иной системой многоуровневости. [1, с. 278] В настоящей статье диссоциотивное расстройство идентичности будет рассмотрено с точки зрения его положительного влияния на человека. Образцом исследования при изучении явления множественной личности послужил собственный опыт переживания расщепления сознания. Диссоциотивное расстройство идентичности относится к психиатрическим диагнозам, поскольку любое отклонение от установленной нормы в любое время считалось чем-то из ряда вон выходящим, тогда как лишь единичные случаи с расстройством расщепления личности представляли опасность для самой личности, в первую очередь, и для остальных окружающих людей, во вторую. Тем не менее, существует немало доказательств того, что явление множественной личности может быть признаком вполне адекватного и психически здорового человека. Более того, собственный пример подобных психических состояний позволяет прийти к предположению: расщепление сознания свойственно каждому человеку, проблемы же возникают не ввиду наличия множественного Я в одном теле, но ввиду неспособности определённого индивидуума принять данную особенность собственной мыслительной системы, взять её под контроль и провести самоанализ. Иными словами, не существует диссоциативного расстройства идентичности как такового, а имеет место быть слабости человеческой в какой-либо из частей подсознания, которая создаёт иллюзию разделения Я, тогда как личность человека изначально интегрирована и лишь имеет множество разнообразных граней. [2] Оставив в стороне идею о не существовании явления расщепления сознания, рассмотрим данное явление как положительный фактор развития личности с тем условием, что личность полностью осознаёт в себе наличие диссоциотивного расстройства идентичности и контролирует его. Синдром множественной личности позволяет человеку использовать потенциал каждой из частей своей мыслительной системы и намного мощнее, чем это сможет сделать обыкновенный человек. Речь идёт о тех людях, имеющие расщеплённое сознание, которые удачно справились с процессом самоидентификации, в результате чего все фрагменты сознания не нарушают целостность психики. В подобном случае каждое отдельное Я, обладающее присущими ему способностями и индивидуальностью, является не врагом и не хозяином личности, но помощником и советчиком. Тем не менее, вполне допустимо периодическое доминирование той или иной составной множественной личности при условии абсолютной осознанности данного явления самой личностью. Приведу пример личного самоанализа при обнаружении у себя диссоциотивного расстройства идентичности. До определённого промежутка времени мой образ жизни, стремления, цели и мечты вполне соответствовали общественным нормам, жизненной энергии было достаточно, наблюдались умеренные чередования активной и пассивной жизнедеятельности. Однако, в возрасте 15 лет произошёл переломный момент в личной жизни на уровне внутренних трансформаций, после чего во мне проснулось второе Я, которое до сего момента находилось в спящем состоянии, лишь изредка проявляя себя где-то глубоко в подсознании. Это второе Я, которое я назвала Внутренним, постепенно брало контроль надо мной, т.е. над привычной частью моей мыслительной системы – Внешним. Проявлялось это в том, что постепенно я начала терять смысл жизни и всё более разочаровывалась во всём происходящем. Моим самым сокровенным желанием стало теперь исчезновение раз и навсегда, не раз возникали намерения покончить жизнь самоубийством, окружающая действительность воспринималось как нечто механичное, искусственное, иллюзорное, серое и скучное. В подсознании начали всплывать определённые образы, которые воспринимались за воспоминания из прошлых воплощений души: в одном из образов я представляла себя кельтским воином, в другом – молодой девушкой, жительницей Древнего Китая. Но несмотря на пессимизм, Внутреннее обладало строгим моральным кодексом, чувством совести и справедливости. Оно всячески ограждало Внешнее от аморальных поступков и заставляло работать над недостатками. Проводя исследования по части собственных трансформаций, с каждым разом мною обнаруживались всё новые части моей микровселенной. Всего было выявлено 6 основных частей: уже знакомые Внутреннее и Внешнее, а также Демон, Голос, Спонтанка, Наблюдатель. Демон являлся той частью моего сознания, которое вбирало в себя все негативные стороны моего характера, а также страсть к мистике, необычным явлениям и риску. Одной из способностей Демона была почти феноменальная образно-эмоциональная память, позволяющая детально запоминать большинство жизненных событий и легко усваивать новую информацию. Также были такие моменты, когда Демон непреодолимо желал вырваться из тела и со скоростью света переместиться в пространстве до пункта назначения, очень часто он сподвигал меня прогуливаться по кладбищу, заброшенным строениям, высокогорным местам, болотам, пустырям. В отличие от Внешнего и Внутреннего, он не любит людей и сторонится их. Другая часть моего Я – Голос – является той самой частью, которая обнаруживала во мне множественные личности и проводила самоанализ, обладает трезвым рассудком в любой ситуации: например, во время очередного намерения совершить суицид, когда Внутреннее, Внешнее и Демон боролись за жизнь и смерть, Голос успокоил все части, предложив отложить свой спор на следующий день, после чего желание самоубийства пропало вовсе. Спонтанка – самая непредсказуемое составное моей личности, которое отличается богатой интуицией, с помощью которой удаётся, например, правильно решать математические задачи наугад или прекрасно ориентироваться в любой незнакомой местности. Последний фрагмент моего расщеплённого сознания – Наблюдатель, отпочковался от Внутреннего и стал самостоятельной частью. Наблюдатель всегда находится «над» любыми обстоятельствами и жизненными происшествиями, он будто пребывает вне времени и пространства, для него жизнь – всего лишь перелистывание книги, где нет места эмоциям, чувствам, переживаниям и желаниям. После 7 лет самоидентификации и самоанализа все части моего Я научились дружно сосуществовать и проявляют себя только тогда, когда это является необходимым. Произошла интеграция личности без уничтожения индивидуальности какой-либо из частей. Каким путём возможна интеграция личности при обнаружении синдрома расщепления сознания? Во-первых, следует успокоиться и отнестись к данному феномену как ко вполне обычному психическому состоянию человека. Во-вторых, попытаться самостоятельно выявить все преимущества и недостатки каждой из частей своего сознания. В-третьих, установить контроль над ними: воспринимать фрагменты своего Я за простые человеческие неодушевлённые качества, например, такие как совесть, искушение, желание быть другим человеком и т.п., при этом чётко отдавая себе отчёт в том, что может быть воплощено в реальность при помощи той или иной части, и что – нельзя, с точки зрения общественной морали. Таким образом, единственным хозяином в собственной мыслительной системе, в собственной жизни останется собственное Я, многогранное, имеющее множество талантов, недостатков, различных человеческих качеств, присущих любому разумному жителю планеты Земля. Приняв себя таким как есть, со всеми частями сознания и подсознания, следующим шагом на пути к самоинтеграции является развитие всех положительных и перспективных сторон своей личности, а также трансформация собственных недостатков, т.е. отрицательных частей мыслительной системы, в полезных помощников. Работая над собой таким образом, спустя некоторое время возможно обнаружение следующих трансформаций: некоторые части сознания могут исчезнуть, слиться с другими частями, появится чувство цельности, улучшится способность к самоконтролю. Все эти признаки являются положительными факторами развития личности при изначальном наличии диссоциотивного расстройства идентичности. Казалось бы, полноценная личность может успешно развиваться только при условии здорового психического состояния без присутствия каких-либо синдромов. Тем не менее, большинство здоровых людей так же не способны полностью контролировать психическими состояниями в зависимости от внешних или внутренних обстоятельств, т.к. не имеется достаточного опыта самоанализа. Люди же, уже имеющие опыт самоидентификации с последующим преобразованием отрицательных качеств психики в положительные, продвигаются в развитии более качественно. Таким образом, если рассматривать диссоциотивное расстройство личности как вполне обычное состояние человеческой психики, которое можно исследовать и контролировать, то можно прийти к выводу: феномен так называемого расщепления сознания при отсутствии патологических, т.е. угрожающих личности и обществу, проявлений может способствовать развитию мыслительной системы человека при условии, если имеет место быть проведению самоанализа и попыток интеграции подсистем Я, либо трансформаций отрицательных качеств в положительные при сохранении индивидуальности каждой из подсистем. Библиографический список: 1. Фрейд З. Введение в психоанализ. Питер, 2007. 480 с. 2. Чейз Т. Когда кролик воет. Джоув, 1980. 400 с.Kitanahttp://www.applied-psychology-and-psychotherapy.ingnpublishing.com/archive/2014/release_1_1_january-april/usmanova_z_sh_1322samoidentifikacija Книга первая "Байтерек, единое знание человеческой цивилизации".`1`2`iz_knig62113765624560100.000Человек - словесный символ.§ 4. Живое и мертвое.
    Любые человеческие представления, любые человеческие мировоззрения есть вещи относительные.
    В зависимости от критериев, в зависимости от мировоззрения, мы по-разному определяем, что следует считать живым, а что мертвым.
    У меня в моем мировоззрении нет однозначного четкого жесткого подразделения на то, что является живым, а что мертвым.
    Более того.
    Живое нельзя определить как живое, если рядом нет того, что можно определить как мертвое.
    Граница живого и мертвого в сознании одного и того же человека может мгновенно перемещаться в зависимости от анализируемого нечто.

    Еще более того.
    При выборе в качестве критерия живого и мертвого способность живого существа мыслить самостоятельно, вся человеческая цивилизация должна быть разделена на две группы людей. В одной группе будут мертвые люди, в другой живые люди.
    Вот такие пироги иногда пекутся в печке человеческого мышления.Тимур1481chelovek_slovesnyj_simvol Циклы и синхронизация состояний. Циклы и фазы целей.`cikly_i_sinkhronizacija_sostojanij_cikly_i_fazy_celej`4`155411139104990801240.000Система, форма и метод статистического наблюдения Байтерек.Данная заметка-реферат является продолжением предыдущих, все рефераты располагаются в категории Циклы и синхронизация состояний. Циклы и фазы целей:
    - Начало наблюдений;
    - Камера наблюдения;
    - Наблюдение за детьми. Наблюдение за менструальным циклом у женщин.

    Данный реферат является продолжением предыдущих, все рефераты располагаются в категории Эмоции и логика:
    - Эмоции;
    - Происхождение (генезис), сущность, природа эмоций;
    - Эмоции и чувства человека. Эмоции и чувства у животных;
    - Эмоции и мечты;
    - Немецкий сгрубил нам: мы побили его людей, взяли города, истребили селения. Так казним врагов: будь нам другом!"

    [1557 г.] Густав, от самой юности пример благоразумия между Венценосцами, ибо умел быть Героем без воинского славолюбия, и великодушно избавив отечество от иноземного тирана, хотел всегда мира, тишины, благоденствия - Густав на старости мог винить себя в ошибке легкомыслия: видел, что Швеция без союзников не в силах бороться с Россиею, и прислал сановника Канута в Москву. Он писал к Иоанну учтиво, дружелюбно, требуя мира, обвиняя бывшего Новогородского Наместника, Князя Палецкого (тогда смененного), и доказывая, что не Шведы, а Россияне начали войну. Канут представил дары Густавовы: десять Шведских лисиц, и хотя был Посланником недруга, однако ж имел честь обедать с Государем, ибо сей недруг уже просил мира. Ответствуя Густаву, Царь не соглашался с ним в причинах войны, но соглашался в желании прекратить ее. "Твои люди, - писал он, - делали ужасные неистовства в Корельской земле нашей: не только жгли, убивали, но и ругались над церквами, снимали кресты, колокола, иконы. Жители Новогородские требовали от меня Больших полков, Московских, Татарских, Черемисских и других; Воеводы мои пылали нетерпением идти к Абову, к Стокгольму: мы удержали их, ибо не любим кровопролития. Все зло произошло оттого, что ты по своей гордости не хотел сноситься с Новогородскими Наместниками, знаменитыми Боярами великого Царства. Если не знаешь, каков Новгород, то спроси у своих купцов: они скажут тебе, что его пригороды более твоего Стокгольма. Оставь надменность, и будем друзьями". Густав оставил ее: Послы его, Советник Государственный Стен Эриксон, Архиепископ Упсальский Лаврентий, Епископ Абовский Михаил Агрикола и Королевский Печатник Олоф Ларсон в Феврале 1557 года приехали в Москву на 150 подводах, жили на дворе Литовском как бы в заключении, не могли никого видеть, кроме Царских чиновников, поднесли Иоанну серебряный кубок с часами, обедали у него в Грановитой палате и должны были принять все условия, им объявленные. О рубеже не спорили: возобновили старый; но Послы долго требовали, чтобы мы освободили безденежно всех пленников Шведских и чтобы Король имел дело единственно с Царем. Бояре отвечали: "1) Вы, как виновные, обязаны без выкупа отпустить Россиян, купцов и других, вами захваченных; а мы, как правые, дозволяем вам выкупить Шведских пленников, у кого их найдете, если они не приняли нашей веры. 2) Не бесчестие, а честь Королю иметь дело с Новогородскими Наместниками. Знаете ли, кто они? Дети или внучата Государей Литовских, Казанских или Российских. Нынешний Наместник, Князь Глинский, есть племянник Михаила Львовича Глинского, столь знаменитого и славного в землях Немецких. Скажем вам также не в укор, но единственно в рассуд: кто Государь ваш? Венценосец, правда; но давно ли еще торговал волами? И в самом великом Монархе смирение лучше надменности". Послы уступили: за то Бояре, желая изъявить снисхождение, согласились не именовать Короля в договоре клятвопреступником! Написали в Москве перемирную грамоту на сорок лет и велели Новогородским Наместникам скрепить ее своими печатями. Между тем Послам оказывалась честь, какой ни отец, ни дед Иоаннов никогда не оказывал Шведским: их встречали и провожали во дворце знатные сановники; угощали на золоте, пышно и великолепно. Вместо дара Государь прислал к ним двадцать освобожденных Финляндских пленников. Историк Швеции рассказывает, что Иоанн желал слышать богословское прение Архиепископа Упсальского с нашим Митрополитом: выбрали для того Греческий язык; но Переводчик, не разумея смысла важнейших слов, толковал оные столь нелепо, что Государь велел прекратить сей разговор, в знак благоволения надев золотую цепь на грудь Архиепископа.

    В сей кратковременной Шведской войне Король Август и Магистр Ливонский естественно доброжелательствовали Густаву; обещались и помогать ему, но оставались спокойными зрителями. Первый только ходатайствовал за него в Москве, убеждая Иоанна не теснить Швеции, которая могла бы вместе с Польшею действовать против неверных. "Я не тесню никого, - писал Государь в ответ Августу: - имею Царство обширное, которое от времен Рюрика до моего непрестанно увеличивается; завоевания не льстят меня, но стою за честь". Возобновив перемирие с Литвою до 1562 года, Иоанн соглашался заключить и вечный мир с нею, если Август признает его Царем: но Король упрямился, ответствуя, что не любит новостей; что сей титул принадлежит одному Немецкому Императору и Султану. Бояре наши явили его Послам грамоты Папы Климента, Императора Максимилиана, Султановы, Государей Испанского, Шведского, Датского, которые именовали еще деда, отца Иоаннова Царем; явили и новейшую грамоту Королевы Английской: ничто не убедило Августа. Казалось, что он страшился титула более, нежели силы Государя Российского. Иоанн торжественно уведомил его о завоевании Астрахани: Король изъявил ему благодарность и писал, что радуется его победам над неверными! Такое уверение было одною учтивостию; но разбои Хана Девлет-Гирея, не щадившего и Литвы, могли бы склонить сии два государства к искреннему союзу, если бы не встретились новые, важные противности в их выгодах.

    Последнее впадение в наши пределы дорого стоило Хану, который лишился не только обоза, но и знатной части войска в битве с Шереметевым. Несмотря на то, что он хвалился победою и снова ополчался. Козаки под начальством Дьяка Ржевского стерегли его между Днепром и Доном: они известили Государя (в Мае 1556), что Хан расположился станом у Конских Вод и метит на Тулу или Козельск. В несколько дней собралося войско: Царь осмотрел его в Серпухове и хотел встретить неприятеля за Тулою; но узнал, что вся опасность миновалась. Смелый Дьяк Ржевский, приманив к себе триста Малороссийских Литовских Козаков с Атаманами Млынским и Есковичем, ударил на Ислам-Кирмень, на Очаков; шесть дней бился с Ханским Калгою, умертвил множество Крымцев и Турков, отогнал их табуны, вышел с добычею и принудил Девлет-Гирея спешить назад для защиты Крыма, где, сверх того, свирепствовали смертоносные болезни. В сие же время, к удовольствию Государя, предложил ему свои услуги один из знатнейших Князей Литовских, потомков Св. Владимира: Дмитрий Вишневецкий, муж ума пылкого, отважный, искусный в ратном деле. Быв любимым вождем Днепровских Козаков и начальником Канева, он скучал мирною системою Августа; хотел подвигов, опасностей и, прельщенный славою наших завоеваний, воскипел ревностию мужествовать под знаменами своего древнего отечества, коему Провидение явно указывало путь к необыкновенному величию. Вишневецкий стыдился предстать Иоанну в виде беглеца: вышел из Литвы со многими усердными Козаками, занял остров Хортицу близ Днепровского устья, против Конских Вод; сделал крепость и писал к Государю, что не требует у него войска: требует единственно чести именоваться Россиянином и запрет Хана в Тавриде, как в вертепе. Обнадеженный Иоанном в милости, сей удалец сжег Ислам-Кирмень, вывез оттуда пушки в свою Хортицкую крепость и славно отразил все нападения Хана, который 24 дни без успеха приступал к его острову. С другой стороны Черкесские Князья именем России овладели двумя городками Азовскими, Темрюком и Таманом, где было наше древнее Тмутороканское Княжение. Девлет-Гирей трепетал; думал, что Ржевский, Вишневецкий и Князья Черкесские составляют только передовой отряд нашего главного войска; ждал самого Иоанна, просил у него мира и в отчаянии писал к Султану, что все погибло, если он не спасет Крыма. Никогда - говорит современный историк - не бывало для России удобнейшего случая истребить остатки Моголов, явно караемых тогда гневом Божиим. Улусы Ногайские, прежде многолюдные, богатые, опустели в жестокую зиму 1557 года; скот и люди гибли в степях от несносного холода. Некоторые Мурзы искали убежища в Тавриде и нашли в ней язву с голодом, произведенным чрезвычайною засухою. Едва ли 10000 исправных конных воинов оставалось у Хана; еще менее в Ногаях. К сим бедствиям присоединялось междоусобие. В Ногайской Орде Улусы восставали на Улусы. В Тавриде Вельможи хотели убить Девлет-Гирея, чтобы объявить Царем Тохтамыша, жившего у них Астраханского Царевича, брата Шиг-Алеева. Заговор открылся: Тохтамыш бежал в Россию и мог основательно известить Государя о слабости Крыма.

    [1558 г.] Но мы - по мнению Историка, знаменитого Курбского - не следовали указанию перста Божия и дали оправиться неверным. Вишневецкий не удержался на Хортице, когда явились многочисленные дружины Турецкие и Волошские, присланные к Девлет-Гирею Султаном: истощив силы и запасы, составил свою крепость, удалился к пределам Литовским и, заняв Черкасы, Канев, где жители любили его, написал к Иоанну, что, будучи снова готов идти на Хана, может оказать России еще важнейшую услугу покорением ее скипетру всех южных областей Днепровских. Предложение было лестно; но Государь не хотел нарушить утвержденного с Литвою перемирия: велел возвратить Черкасы и Канев Августу, призвал Вишневецкого в Москву и дал ему в поместье город Белев со многими богатыми волостями, чтобы иметь в нем страшилище как для Хана, так и для Короля Польского. - Между тем Девлет-Гирей отдохнул. Хотя он все еще изявлял желание быть в мире с Россиею; хотя с честию отпустил нашего посла Загряжского, держав его у себя пять лет как пленника; доставил и союзную грамоту Иоанну, обязываясь, в знак искренней к нам дружбы, воевать Литву: однако ж предлагал условия гордые и требовал дани, какую присылал к нему Сигизмунд и Август. "Для тебя, - говорил Девлет-Гирей, - разрываю союз с Литвою: следственно, ты должен вознаградить меня". Сыновья его действительно грабили тогда в Волыни и в Подолии, к изумлению Августа, считавшего себя их другом. Они искали легкой добычи и находили ее в сих плодоносных областях, где Королевские Паны гордо хвалились мужеством на пирах и малодушно бегали от разбойников, не умея оберегать земли. Узнав о том, Государь созвал Бояр: все думали, что требование вероломного Девлет-Гирея не достойно внимания; что надобно воспользоваться сим случаем и предложить Августу союз против Хана. Снова послали Князя Вишневецкого на Днепр; дали ему 5000 Жильцов, Детей Боярских, стрельцов и Козаков; велели им соединиться с Князьями Черкесскими и вместе воевать Тавриду; а к Королю написал Иоанн, что он берет живейшее участие в бедствии, претерпенном Литвою от гибельного набега Крымцев; что время им обоим вразумиться в истинную пользу их держав и общими силами сокрушить злодеев, живущих обманами и грабежом; что Россия готова помогать ему в том усердно всеми данными ей от Бога средствами. Сие предложение столь радостно удивило Короля, Вельмож, народ, связанный с нами узами единокровия и Веры, что Посланника Московского носили на руках в Литве, как вестника тишины и благоденствия для ее граждан, которые всегда ужасались войны с Россйею. Честили его при дворе, в знатных домах; славили ум, великодушие Иоанна. Август в знак искренней любви освободил несколько старых пленников Московских и прислал своего Конюшего Виленского, Яна Волчкова, изъявить живейшую благодарность Государю, обещаясь немедленно выслать и знатнейших Вельмож в Москву для заключения мира вечного и союза. С обеих сторон говорили с жаром о Христианском братстве; воспоминали судьбу Греции, жертвы бывшего между Европейскими Державами несогласия; хотели вместе унять Хана и противиться Туркам. - Сие обоюдное доброе расположение исчезло как мечта: дела снова запутались, и древняя взаимная ненависть, между нами и Литвою, воспрянула.

    Виною тому была Ливония. С 1503 года мы не имели с нею ни войны, ни твердого мира; возобновляли только перемирие и довольствовались единственно купеческими связями. С ревностию предприяв возвеличить Россию не только победами, но и внутренним гражданским образованием, дающим новые силы Государству, Иоанн с досадою видел недоброжелательство Ливонского Ордена, который заграждал путь в Москву не только людям искусным в художествах и в ратном деле, но вообще и всем иноземцам. "Уже Россия так опасна, - писали чиновники Орденские к Императору, - что все Христианские соседственные Государи уклоняют главу пред ее Венценосцем, юным, деятельным, властолюбивым, и молят его о мире. Благоразумно ли будет умножать силы природного врага нашего сообщением ему искусств и снарядов воинских? Если откроем свободный путь в Москву для ремесленников и художников, то под сим именем устремится туда множество людей, принадлежащих к злым сектам Анабаптистов, Сакраментистов и других, гонимых в Немецкой земле: они будут самыми ревностными слугами Царя. Нет сомнения, что он замышляет овладеть Ливониею и Балтийским морем, дабы тем удобнее покорить все окрестные земли: Литву, Польшу, Пруссию, Швецию". По крайней мере Иоанн не хотел терпеть, чтобы Ливонцы препятствовали ему в исполнении благодетельных для России намерений, и готовил месть. В 1554 году послы магистра Генрика фон-Галена, Архиепископа Рижского и Епископа Дерптского молили его возобновить перемирие еще на 15 лет. Он соглашался, с условием, чтобы область Юрьевская, или Дерптская, платила ему ежегодно искони уставленную дань. Немцы изъявили удивление: им показали Плеттенбергову договорную грамоту, писанную в 1503 году, где именно упоминалось о сей дани, забытой в течение пятидесяти лет. Их возражений не слушали. Именем Государевым Адашев сказал: "или так, или нет вам перемирия!" Они уступили, и Дерпт обязался грамотою, за ручательством Магистра, не только впредь давать нам ежегодно по Немецкой марке с каждого человека в его области, но и за минувшие 50 лет представить в три года всю недоимку. Магистр клялся не быть в союзе с Королем Польским и восстановить наши древние церкви, вместе с Католическими опустошенные фанатиками нового Лютеранского исповедания в Дерите, Ревеле и Риге: за что еще отец Иоаннов грозил местию Ливонцам, сказав: "я не Папа и не Император, которые не умеют защитить своих храмов". Торговлю объявили свободною, по воле Иоанна, которому жаловалась Ганза, что Правительство Рижское, Ревельское, Дерптское запрещает ее купцам ввозить к нам металлы, оружие, доспехи и хочет, чтобы Немцы покупали наше сало и воск в Ливонии. Только в одном устоял Магистр: он не дал слова пропускать иноземцев в Россию: обстоятельство важное, которое делало мир весьма ненадежным.

    С сею грамотою, написанною в Москве и скрепленною печатями Ливонских Послов, отправился в Дерпт Иоаннов чиновник, Келарь Терпигорев, чтобы, согласно с обычаем, Епископ и старейшины утвердили оную своею клятвою и печатями. Но Епископ, Бургомистр и советники их ужаснулись быть данниками России; угощая Терпигорева, тайно рассуждали между собою; винили Послов Ливонских в легкомыслии, в преступлении данной им власти, и не знали, что делать. Минуло несколько дней: чиновник Московский требовал присяги, не хотел ждать и грозился уехать. Тогда Епископский Канцлер, тонкий Политик, предложил совету обмануть Иоанна. "Царь силен оружием, а не хитр умом, - сказал он. - Чтобы не раздражить его, утвердим договор, но объявим, что не можем вступить ни в какое обязательство без согласия Императора Римского, нашего законного покровителя; отнесемся к нему, будем ждать, медлить - а там что Бог даст!" Сие мнение одержало верх: присягнули и возвратили грамоту Послу Иоаннову, с оговоркою, что она не имеет полной силы без утверждения Императорского. "Царю моему нет дела до Императора! - сказал Посол: - дайте мне только бумагу, дадите и серебро". Велев Дьяку завернуть грамоту в шелковую ткань, он примолвил с усмешкою: "береги: это важная вещь!" - Терпигорев донес Государю, что обряд исполнен, но что Немцы замышляют обман.

    Иоанн молчал: но с сего времени уже писался в грамотах Государем Ливонския земли. В Феврале 1557 года снова явились в Москве Послы Магистровы и Дерптского Епископа. Узнав, что они приехали не с деньгами, а с пустыми словами, и желают доказывать Боярам несправедливость нашего требования, Царь велел им ехать назад с ответом: "Вы свободно и клятвенно обязались платить нам дань; дело решено. Если не хотите исполнить обета, то мы найдем способ взять свое". Он запретил купцам Новогородским и Псковским ездить в Ливонию, объявив, что Немцы могут торговать у нас спокойно; послал Окольничего, Князя Шастунова, заложить город с пристанью в самом устье Наровы, желая иметь морем верное, безопасное сообщение с Германиею, и начал готовиться к войне, которая, по всем вероятностям, обещала нам дешевые успехи и легкое завоевание. Ливония и в лучшее, славнейшее для Ордена время, при самом великом муже Плеттенберге видела невозможность счастливо воевать с Россиею: Орден, лишенный опоры Немецкого, сделался еще слабее, и пятидесятилетний мир, обогатив землю, умножив приятности жизни, роскошь, негу, совершенно отучил Рыцарей от суровой воинской деятельности: они в великолепных замках своих жили единственно для чувственных наслаждений и низких страстей (как уверяют современные Летописцы): пили, веселились, забыв древнее происхождение их братства, вину и цель оного; гнушались не пороками, а скудостию; бесстыдно нарушая святые уставы нравственности, стыдились только уступать друг другу в пышности, не иметь драгоценных одежд, множества слуг, богато убранных коней и прекрасных любовниц. Тунеядство, пиры, охота были главным делом знатных людей в сем, по выражению историка, земном раю, а как жили Орденские, духовные сановники, так и Дворяне светские, и купцы, и мещане в своем избытке; одни земледельцы трудились в поте лица, обременяемые налогами алчного корыстолюбия, но отличались не лучшими нравами, а грубейшими пороками в бессмыслии невежества и в гибельной заразе пьянства. Многосложное, разделенное правительство было слабо до крайности: пять Епископов, Магистр, Орденский Маршал, восемь Коммандоров и восемь Фохтов владели землею; каждый имел свои города, волости, уставы и права; каждый думал о частных выгодах, мало заботясь о пользе общей. Введение Лютеранского исповедания, принятого городами, светским Дворянством, даже многими Рыцарями, еще более замешало Ливонию: волнуемый усердием к новой вере, народ мятежничал, опустошал Латинские церкви, монастыри; Властители, отчасти за Веру, отчасти за корысть, восставали друг на друга. Так преемник Магистра фон-Галена, Фирстенберг, свергнул и заключил Архиепископа Рижского, Маркграфа Вильгельма (после освобожденного угрозами Короля Августа). Для хранения самой внутренней тишины нанимая воинов в Германии, миролюбивый Орден не думал о способах противиться сильному врагу внешнему; не имея собственной рати, не имел и денег: Магистры, сановники богатели, а казна скудела, изводимая для их удовольствий и пышности; они считали достояние Орденское своим, а свое не Орденским. Одним словом, избыток земли, слабость правления и нега граждан манили завоевателя.

    Россия же была могущественнее прежнего. Кроме славы громких завоеваний, мы приобрели новые вещественные силы: усмиренные народы Казанские давали нам ратников; Князья Черкесские приезжали служить Царю со многолюдными конными дружинами. Но всего важнее было тогда новое, лучшее образование нашего войска, почти удвоившее силу оного. Сие знаменитое дело Иоаннова царствования совершилось в 1556 году, когда еще лилася кровь на берегах Волги, когда мы воевали с Швециею и ждали впадения Крымцев; учреждение равно достопамятное в воинском и гражданском законодательстве России. От времен Иоанна III чиновники Великокняжеские и Дети Боярские награждались землями, но не все: другим давали судное право в городах и волостях, чтобы они, в звании Наместников, жили судными оброками и пошлинами, храня устройство, справедливость и безопасность общую. Многие честно исполняли свой долг; многие думали единственно о корысти: теснили и грабили жителей. Непрестанные жалобы доходили до Государя: сменяя чиновников, их судили, и следствием было то, что самые невинные разорялись от тяжб и ябеды. Чтобы искоренить зло, Иоанн отменил судные платежи, указав безденежно решить тяжбы избираемым Старостам и Сотским, а вместо сей пошлины наложил общую дань на города и волости, на промыслы и земли, собираемую в казну Царскими Дьяками; чиновников же и Боярских детей всех без исключения уравнял или денежным жалованьем или поместьями, сообразно с их достоинством и заслугами; отнял у некоторых лишнюю землю и дал неимущим, уставив службу не только с поместьев, но и с Вотчин Боярских, так что владелец ста четвертей угожей земли должен был идти в поход на коне и в доспехе, или вместо себя выслать человека, или внести уложенную за то цену в казну. Желая приохотить людей к службе, Иоанн назначил всем денежное жалованье во время похода и двойное Боярским Детям, которые выставляли лишних ратников сверх определенного законом числа. Таким образом, измерив земли, узнали нашу силу воинскую; доставив ратным людям способ жить без нужды в мирное время и содержать себя в походах, могли требовать от них лучшей исправности и строже наказывать ленивых, избегавших службы. С сего времени, как говорят Летописцы, число воинов наших несравненно умножилось. Имев под Казанью 150000, Иоанн чрез несколько лет мог выводить в поле уже до трехсот тысяч всадников и пеших. Последние, именуемые стрельцами и вооруженные пищалями, избирались из волостных сельских людей, составляли бессменную рать, жили обыкновенно в городах и были преимущественно употребляемы для осады крепостей: учреждение, приписываемое Иоанну, по крайней мере им усовершенное. Хотя оно еще не могло вдруг изменить нашего древнего, Азиатского образа войны, но уже сближало его с Европейским; давало более твердости, более устройства ополчениям. - Прибавим к сему неутомимость Россиян, их физическую окреплость в трудах, навык сносить недостаток, холод в зимних походах, - вообще опытность ратную; прибавим наконец необъятную нравственную силу Государства самодержавного, движимого единою мыслию, единым словом Венценосца юного, бодрого, который, по сказанию наших и чужеземных современников, жил только для подвигов войны и веры. Чего могли ожидать Ливонцы, имея дело с таким неприятелем? погибели.

    Всякое борение слабого с сильным, возбуждая в сердцах естественную жалость, склоняет нас искать справедливости на стороне первого: но и Российские и Ливонские Историки винят Орден в том, что он своим явным недоброжелательством, коварством, обманами раздражил Иоанна, действуя по извинительному чувству нелюбви к соседу опасному, но действуя неблагоразумно. Истинная Политика велит быть другом, ежели нет сил быть врагом; прямодушие может иногда усовестить и властолюбца, отнимая у него предлог законной мести: ибо нелегко наглым образом топтать уставы нравственности, и самая коварная или дерзкая Политика должна закрываться ее личиною. Иоанн, начиная войну Ливонскую, мог тайно действовать по властолюбию, рождаемому или питаемому блестящими успехами; однако ж мог искренно уверять себя и других в своей справедливости, обязанный сею выгодою худому расчету Ливонских Властителей, которые, зная физическую силу Россиян, надеялись их проводить хитростию, Посольствами, учтивыми словами, льстивыми обещаниями, и навлекли на себя ужасное двадцатипятилетнее бедствие, в коем, среди развалин и могил, пал ветхий Орден как утлое дерево.

    Сведав о нашем вооружении, Магистр Фирстенберг и Дерптский Епископ требовали от Царя опасной грамоты для проезда в Москву их новых Послов. Иоанн дал грамоту; но гонцы Немецкие видели у нас везде страшные приготовления к войне: обозы с ратными запасами шли к пределам Ливонии; везде наводили мосты, учреждали станы, ямы, гостиницы по дороге - и в исходе осени 1557 года уже сорок тысяч воинов стояло на границе под начальством Шиг-Алея, Бояр Глинского, Данила Романовича, Ивана Шереметева, Князей Серебряных, Андрея Курбского и других знатных сановников. Кроме Россиян, в сем войске были Татары, Черемисы, Мордва, Пятигорские Черкесы. Ждали только слова Государева, а Государь ждал Послов Ливонских: они приехали с богатыми дарами и с красноречием: Иоанн не хотел ни того, ни другого. Алексей Адашев и Дьяк Иван Михайлов, указывая им на договорную хартию, требовали дани. Согласились наконец, чтобы Дерпт вместо поголовной ежегодно присылал нам тысячу Венгерских золотых, а Ливония заплатила 45000 ефимков за воинские издержки. Написали договор; оставалось исполнить его: но послы объявили, что с ними нет денег. Тогда Государь, как пишут, пригласил их обедать во дворце и велел подать им только пустые блюда: они встали из-за стола голодные и поехали назад ни с чем; а за ними войско наше среди холодной, снежной зимы, 22 Генваря с огнем и мечем вступило в Ливонию. Несмотря на то, что угрозы Иоанновы были ясны и приготовления к войне давно известны, Ливонские властители изумились, пируя в сие время на пышной свадьбе какого-то знатного Ревельского чиновника. Россияне делали, что хотели в земле, оставляя Немцев сидеть покойно в городах укрепленных. Князья Барбашин, Репнин, Данило Федорович Адашев громили Южную Ливонию на пространстве двухсот верст; выжгли посады Нейгауза, Киремпе, Мариенбурга, Курслава, Ульцена и соединились под Дерптом с главными Воеводами, которые взяли Алтентурн и также на пути своем все обратили в пепел. Немцы осмелились сделать вылазку из Дерпта, конные и пешие, в числе пятисот: их побили наголову. Простояв три дни в виду сей важной крепости, Воеводы пошли к Финскому заливу, - другие к реке Аа; еще разбили Немцев близ Везенберга; сожгли предместие Фалькенау, Конготы, Лаиса, Пиркеля; были только в пятидесяти верстах от Риги, в тридцати от Ревеля, и в конце Февраля возвратились к Иванюгороду с толпами пленников, с обозами богатой добычи, умертвив множество людей. Немецкие Историки говорят с ужасом о свирепости Россиян, жалуясь в особенности на шайки так называемых охотников, Новогородских и Псковских, которые, видя Ливонию беззащитною, везде опустошали ее селения, жестокостию превосходя самых Татар и Черкесов, бывших в сем войске. Россияне, посланные не для завоевания, а единственно для разорения земли, думали, что они исполняют долг свой, делая ей как можно более зла; и главный Полководец, Князь Михайло Глинский, столько любил корысть, что грабил даже в области Псковской, надеясь на родственную милость Государеву, но ошибся: изъявив благоволение всем другим Воеводам, Иоанн в справедливом гневе велел доправить с него все, беззаконно взятое им в походе.

    Совершив казнь, Воеводы Московские написали к Магистру, что Немцы должны единственно винить самих себя, дерзнув играть святостию договоров; что если они хотят исправиться, то могут еще умилостивить Иоанна смирением; что Царь Шиг-Алей и Бояре готовы за них ходатайствовать, из жалости к бедной земле, дымящейся кровию. Ливония действительно была в жалостном состоянии: несчастные земледельцы, избежавшие меча и плена, не могли поместиться в городах, умирали от изнурения сил и холода среди лесов, на кладбищах; везде вопль народный требовал защиты или мира от Правителей, которые, на сейме в Вендене долго рассуждав о лучших мерах для их спасения, то гордо хваляся славою, мужеством предков, то с ужасом воображая могущество Царя, решились вновь отправить Посольство в Москву. Шиг-Алей - коего одни из Ливонских Историков именуют свирепым кровопийцею, а другие весьма умным, скромным человеком, - взялся склонять Иоанна к миру, действуя, конечно, по данному ему от Государя наказу. Но судьба хотела, чтобы Орден был жертвою неразумия своих чиновников и чтобы сильный Иоанн, терзая слабую Ливонию, казался правым.

    Ожидая Магистровых Послов, Государь велел прекратить все воинские действия до 24 Апреля. Настал Великий Пост: благочестивые Россияне спокойно говели и молились в Иванегороде, отделяемом рекою от Нарвы, где Немцы, новые Лютеране, презирая уставы древней Веры, не считали за грех пировать в сие время, и вдруг, разгоряченные вином, начали стрелять в Иваньгород. Тамошние Воеводы, Князь Куракин и Бутурлин, известили о том государя, который велел им обороняться и послал Князя Темкина, стоявшего в Изборске, воевать ближайшие пределы Ливонии, чтобы наказать Немцев за их вероломство. Темкин выжег села в окрестностях Валка; разбил отряд неприятельский, взял четыре пушки и возвратился. Еще главная рать Московская не трогалась; но из Нарвы беспрестанно летали ядра в Иваньгород и били кителей; а Немцы Нарвские, как бы в насмешку, приказывали к Иоанновым Воеводам: "не мы, но Фохт Орденский стреляет; не можем унять его". Тогда Воеводы сами открыли сильную пальбу: ядра огненные и каменные осыпали Нарву в течение недели; люди гибли; домы пылали, разрушались - и Немцы, в ужасе забыв гордость, требовали пощады. Бургомистры, Ратманы выехали к Воеводам; объявили, что ни в чем не противятся Иоанновой воле; умолили их прекратить стрельбу; дали заложников и послали в Москву Депутатов, Иоакима Крумгаузена и Арнта фон-Дедена. Когда сии Депутаты явились в Кремлевском дворце, Окольничий Адашев и Дьяк Михайлов вышли к ним от Государя и спросили, чего хотят они? Быть, как мы были, ответствовал умный Крумгаузен: не переменять наших законов; остаться городом Ливонским; удовлетворить всем иным требованиям Царя милостивого. "Нет! - сказал Адашев: - мы не смеем донести ему о таких условиях. Вы дерзко нарушили перемирие, стреляли в Россиян и, видя гибель над собою, объявили, что готовы исполнить волю Царя; а Царю угодно, чтобы вы немедленно прислали в Москву своего Орденского Властителя (Фохта Шнелленберга) и сдали нам город: за что Иоанн милостиво обещает не выводить вас из домов; не касаться ни лиц, ни собственности, ни древних ваших обычаев; блюсти общее благоденствие и свободу торговли; одним словом. владеть Нарвою, как владели ею сановники Орденские. Так, и не иначе!" Депутаты, заплакав, присягнули России за себя и за всех сограждан; были представлены Государю и получили от него жалованную грамоту. Велев уведомить о том Нарвское правительство, Иоанн писал к Воеводам, чтобы они берегли сей город, как Российский, от Магистра.

    Но все переменилось в Нарве: ее легкомысленные граждане, узнав, что Магистр шлет к ним 1000 воинов с Коммандором Ревельским, ободрились, забыли страх и послали сказать нашему главному Воеводе, что Депутаты их не имели власти предать отечество Царю Московскому; а Коммандор, думая воспользоваться нечаянностию, хотел схватить Российскую стражу за рекою Наровою: ударил - и бежал от первых выстрелов. Весть о новом вероломстве Немцев дошла до Москвы почти в одно время с другою, радостною, совершенно неожидаемою: с вестию, что Нарва уже взята Россиянами!

    Сие происшествие ославилось чудом. Рассказывают, что пьяные Нарвские Немцы, увидев икону Богоматери в одном доме, где живали купцы Псковские, бросили ее в огонь, от коего вдруг сделался пожар (11 Маия) с ужасною бурею. Россияне из-за реки увидели общее смятение в городе и, не слушаясь Воевод своих, устремились туда: кто плыл в лодке, кто на бревне или доске; выскочили на берег и дружно приступили к Нарве. Воеводы уже не могли быть праздными зрителями и сами повели к ним остальное войско. В несколько минут все решилось: Головы Стрелецкие с Боярином Алексеем Басмановым и Данилом Адашевым (Окольничим, мужественным братом любимца Государева) вломились в Русские ворота, а Иван Бутурлин в Колыванские; в огне и в дыму резали устрашенных Немцев, вогнали их в крепкий замок, называемый Вышегородом, и не дали и там опомниться: громя его из всех пушек, своих и взятых в Нарве, разбивали стены, готовили лестницы. Между тем два Коммандора, Феллинский и Ревельский, Кетлер и Зегегафен, с сильною дружиною, пехотою, конницею и с огнестрельным снарядом стояли в трех милях от города, видели пожар, слышали пальбу и не двигались с места, рассуждая, что крепость, имеющая каменные стены и железные ворота, должна без их помощи отразить неприятеля. Но к вечеру замок сдался, с условием, чтобы победители выпустили Фохта Шнелленберга, Немецких воинов и жителей, которые захотят удалиться. Вышли знатнейшие только с женами и детьми, оставив нам в добычу все свое имение; другие отпустили семейства, а сами, вместе с народом, присягнули Царю в верности. Россияне взяли 230 пушек и великое богатство; но, гася пожар, усердно и бескорыстно спасали достояние тех жителей, которые сделались нашими подданными. - Сие важное завоевание, дав России знаменитую купеческую пристань, столь обрадовало Иоанна, что он с великою пышностию торжествовал его в Москве и во всем Государстве; наградил Воевод и воинов; милостиво подтвердил жалованную грамоту, данную Крумгаузену и фон-Дедену, несмотря на перемену обстоятельств; освободил всех Нарвских пленников; указал отдать собственность всякому, кто из вышедших жителей Нарвы захочет возвратиться. Архиепископ Новогородский должен был немедленно отправить туда Архимандрита Юрьевского и Софийского Протоиерея, чтобы освятить место во имя Спасителя, крестным ходом и молебнами очистить от Веры Латинской и Лютеровой, соорудить церковь в замке, другую в городе и поставить в ней ту икону Богоматери, от коей загорелась Нарва и которую нашли целую в пепле.

    В сие время приехали наконец Послы Ливонские в Москву, брат Магистра Фирстенберга, Феодор, и другие чиновники, не с данию, но с молением, чтобы Государь уступил ее земле разоренной. "Вся страна Дерптская, - говорили они Боярам, - стенает в бедствии и долго не увидит дней счастливых. С кого требовать дани? вы уже взяли ее своим оружием, - взяли в десять раз более. Впредь можем исправиться, и тогда заплатим по договору". Государь ответствовал чрез Адашева: "После всего, что случилось, могу ли еще слушать вас? Кто верит вероломным? Мне остается только искать управы мечем. Я завоевал Нарву и буду пользоваться своим счастием. Однако ж, не любя кровопролития, еще предлагаю средство унять его: пусть Магистр, Архиепископ Рижский, Епископ Дерптский лично ударят мне челом, заплатят дань со всей Ливонии и впредь повинуются мне, как Цари Казанские, Астраханские и другие знаменитые Владетели: или я силою возьму Ливонию". Послы ужаснулись и, сказав: "видим, что нам здесь не будет дела", просили отпуска, который и дали им немедленно. Хотя Магистр и Епископ Дерптский, пораженные судьбою Нарвы, уже готовы были заплатить нам 60000 ефимков; хотя, не без усилия, собрали и деньги: но время прошло: Государь требовал уже не дани Юрьевской, а подданства всей земли. Началась иная война, и Россияне, снова вступив в Ливонию, не довольствовались ее разорением; они хотели городов и постоянного владычества над нею.

    25 Маия Князь Федор Троекуров и Данило Адашев осадили Нейшлос, а 6 Июня взяли на договор. Тамошний Фохт вышел из крепости с немногими людьми и с пустыми руками, отдав все оружие и достояние победителям. Жители города и всего уезда (в длину на 60, а в ширину на 40 и 50 верст) Латыши и самые Немцы признали себя подданными России, так что берега озера Чудского и река Нарова, от ее верховья до моря заключались в наших владениях. Государь, послав к Воеводам золотые медали, велел исправить там укрепления и соорудить церковь во имя Св. Иллариона: ибо в день его памяти сдался Нейшлос. Жители уезда и городка Адежского добровольно присягнули Иоанну, вместе с некоторыми соседственными Везенбергскими волостями, и выдали Россиянам все казенное имение, пушки, запасы.

    Главная сила, под начальством многих знатных Воевод, Князей Петра Шуйского, Василия Серебряного, Андрея Курбского шла к Дерпту. Прежде надлежало взять Нейгауз, город весьма крепкий, где не было ни двухсот воинов, но был витязь Орденский, Укскиль фон-Паденорм, который, вооружив и граждан и земледельцев, около месяца мужественно противился многочисленному войску. С сим Героем Немцы, по выражению нашего Летописца, сидели насмерть: бились отчаянно, неутомимо и заслужили удивление Московских полководцев. Сбив стены, башни, Россияне вошли в город: Укскиль отступил в замок с горстию людей и хотел умереть в последней его развалине; но сподвижники объявили ему, что не имеют более сил - и Воеводы, из уважения к храбрости, дозволили им выйти с честию. Сей пример доказывал, что Ливония, ограждаемая многими крепостями и богатая снарядом огнестрельным, могла бы весьма затруднить успехи Иоаннова оружия, если бы другие защитники ее, хотя и малочисленные, имели дух Укскилев, а граждане добродетель Тилеву, одного из Бургомистров Дерптских, который, в тогдашнем собрании земских чинов сильно и трогательно изобразив бедствие отечества, сказал: "Настало время жертв или погибели: лишимся всего, да спасем честь и свободу нашу; принесем в казну свое золото и серебро; не оставим у себя ничего драгоценного, ни сосуда, ни украшения; дадим Правительству способ нанять войско, купить дружбу и защиту держав соседственных!" Но убеждения и слезы великодушного мужа не произвели никакого действия: его слушали и молчали!

    Во время осады Нейгауза Магистр Фирстенберг, Коммандоры и сам Епископ Дерптский с 8000 воинов неподвижно стояли в тридцати верстах оттуда, за Двиною и вязкими болотами, в месте неприступном, и не сделали ничего для спасения крепости; узнав же, что она сдалася, зажгли стан свой и городок Киремпе, где находилось множество всяких припасов; спешили удалиться, бежали день и ночь, Магистр к Валку, а Епископ к Дерпту, гонимые нашими Воеводами, которые за 30 верст от Дерпта настигли и разбили Епископа, взяли его чиновников в плен, весь обоз и снаряды. Магистр, избрав крепкое место близ Валка, остановился: Воеводы велели передовой дружине вступить с ним в битву, а сами начали обходить его и принудили бежать далее к Вендену, так скоро и в такой жар, что люди и лошади издыхали от усталости: Россияне истребили весь задний отряд Фирстенбергов, едва не схватив знаменитейшего из Коммандоров, Готгарда Кетлера, под коим в сем деле упала лошадь. Обоз Магистров был нашею добычею, и Воеводы, известив Государя, что неприятеля уже нет в поле, обратились к Дерпту.

    В сих для Ордена ужасных обстоятельствах старец Фирстенберг сложил с себя достоинство Магистра, и юный Кетлер, повинуясь чинам, принял его со слезами. Славясь отличным умом и твердостию характера, он вселял надежду в других, но сам имел весьма слабую, и только из великодушия согласился быть - последним Магистром издыхающего Ордена! Чтобы употребить все возможные средства спасения, Кетлер ревностно старался воспламенить хладные сердца любовию к отечеству, заклинал сановников действовать единодушно, не жалеть ни достояния, ни жизни для блага общего; собирал деньги и людей; требовал защиты от Императора, Короля Датского, Шведского, Польского; писал и к Царю, моля его о мире: но не видал желаемого успеха. Раздор, взаимные подозрения Ливонских Властителей мешали всем добрым намерениям Магистра. Хотели спасения, но без жертв, торжественно доказывая, что богатые люди не обязаны разоряться для оного, - и Кетлер мог единственно займом наполнить пустую казну Ордена для необходимых, воинских издержек. Помощи внешней не было. Император Карл V, обнимавший взором своим всю Европу, уже оставил тогда короны и престолы; как второй Диоклетиан удалился от мира, столь долго волнуемого его властолюбием, и хотел в пустыне удивить людей особенным родом славы, редкой, но не менее суетной: славы казаться выше земного величия. Новый Император Фердинанд ссорился с Папою, мирил Германию, опасался Турков и только жалел о бедной Ливонии; другие Государи довольствовались обещанием склонить Иоанна к миролюбию; а Царь ответствовал Кетлеру: "жду тебя в Москве и, смотря по твоему челобитью, изъявлю милость". Сия милость казалась Магистру последним из возможных бедствий для державного Ливонского Рыцарства: он лучше хотел погибнуть с честию, нежели с унижением бесполезным.

    Воеводы Иоанновы не теряли времени: взяв Киремпе, Курслав и крепкий замок Вербек на Эмбахе, всеми силами приступили к Дерпту, славному богатством жителей и многими общественными, благодетельными заведениями. Кроме вооруженных граждан, готовых стоять за честь и вольность, две тысячи наемных Немцев были защитниками сего важного, искусно укрепленного места, под главным начальством Епископа, Германа Вейланда, который хвалился более воинскою доблестию, нежели смиренною набожностию Христианского Пастыря. Шесть дней продолжались битвы жестокие и достойные мужей Рыцарских, как пишет Воевода Курбский, очевидец и правдивый судия дел ратных. Но превосходная сила одолевала: вылазки дорого стоили осажденным, и Россияне, пользуясь густым туманом, заперли город со всех сторон турами, вели подкопы, ставили бойницы, разрушали стены пальбою, предлагая жителям самые выгодные условия, если они сдадутся. Епископ не хотел сперва слышать о переговорах: но Магистрат донес ему, что город не в силах обороняться долго; что многие из воинов и граждан пали в вылазках, или больны, или от усталости едва действуют оружием; что пушки неприятельские, вредя стенам, бьют людей и в улицах. Послали тайных вестников к Магистру: они возвратились благополучно. Магистр писал, что Орден нанимает воинов и молится о спасении Дерпта!

    Главный Воевода Иоаннов, Князь Петр Иванович Шуйский, был, по сказанию современного Ливонского Историка, муж добролюбивый, честный, благородный душою. Совершив подкопы и прикатив туры к самым стенам, он велел объявить с барабанным боем, что дает жителям два дня на размышление, а в третий возьмет Дерпт приступом: что Иоанн торжественно обещает им милость, свободу Веры, полость их древних прав и законов: что всякий может безопасно выехать из города и безопасно возвратиться. Тогда Магистрат и граждане единодушно сказали Епископу: "Мы готовы умереть, готовы обороняться, пока есть у нас блюдо на столе и ложка в руках, если упорство наше будет достохвальным мужеством, а не бессмысленною дерзостию; но благоразумно ли отвергать великодушные предложения Царя, когда в самом деле не имеем сил ему противиться?" То же говорили и воины Немецкие, требуя отпуска и свидетельства в оказанной ими верности; тоже и Священники Римской Веры, опасаясь упрямством раздражить неприятеля. Епископ согласился. Написали следующие условия: "1) Государь дает Епископу монастырь Фалькенау с принадлежащими к оному волостями, дом и сад в Дерпте; 2) под его ведомством будут Духовенство и церкви Латинские с их достоянием; 3) Дворяне, желающие быть подданными России, спокойно владеют своими замками и землями; 4) Немецкие ратники выйдут из города с оружием и с пожитками; 5) в течение двенадцати дней всякий Дерптский житель волен ехать куда хочет; 6) исповедание Аугсбургское остается главным и без всяких перемен; 7) Магистрат Немецкий всем управляет, как было, не лишаясь ни прав, ни доходов своих; 8) купцы свободно и без пошлин торгуют с Германиею и с Россиею; 9) не выводить никого из Дерптской в Московские области; 10) кто захочет переселиться в другую землю, может взять или продать имение; 11) граждане свободны от ратного постоя; 12) все преступления, самые государственные, даже оскорбление Царского величества, судятся чиновниками Магистрата; 13) новые граждане присягают Царю и Магистрату". Благоразумный Шуйский, уполномоченный Иоанном, не отвергнул ни одной статьи, руководствуясь не только человеколюбием, но и Политикою: надлежало милостию, снисхождением, духом умеренности ослабить ненависть Ливонцев к России и тем облегчить для нас завоевание земли их.

    Когда уже все условия были одобрены победителем и когда надлежало только скрепить оные печатями, старец Антон Тиле, добродетельный Бургомистр Дерптский, еще выступил из безмолвного круга унылых сановников. "Светлейший Князь и Государь! - сказал он Епископу: - если кто-нибудь думает, что Дерпт можно спасти оружием и битвою, да явится! Иду с ним, и мы вместе положим свои головы за отечество!" Сия речь, вид, голос старца произвели сильное впечатление. Епископ ответствовал: "Муж достойный! никто из нас не заслуживает имени малодушного: уступаем необходимости". - 18 июля Дерпт сдался. Желая сделать все возможное в пользу несчастных, Князь Шуйский поставил стражу у ворот и не велел пускать Россиян в город, чтобы жители спокойно укладывались и выезжали; оберегал их в пути; давал им проводников до мест безопасных. Епископа отпустили в Фалькенау с двумястами отборных Московских всадников.

    Когда все затихло в городе, Депутаты Магистрата вручили Шуйскому ключи от крепости. Он сел па коня и торжественно вступил в город. Впереди ехал Младший Воевода, держа в руке знамя мира; за ним Шуйский, окруженный Депутатами и Канониками. На улицах в два ряда стояли Государевы Дети Боярские. Уже народ не страшился победителей и с любопытством смотрел на их мирное, стройное шествие; самые жены не прятались. Магистрат поднес Шуйскому золотую чашу. Сей умный Князь, изъявив благодарность, сказал, что "его жилище и слух будут отверсты для всякого; что он пришел казнить злодеев и благотворить добрым" - ласково звал к себе обедать Дерптских чиновников и старейшин, дал им в замке великолепный пир и своим приветливым обхождением заслужил любовь общую. - Россияне взяли в Дерпте 552 пушки, также немало богатства казенного и частного, оставленного теми жителями, которые выехали в Ригу, в Ревель, в Феллин. Государь утвердил договор, заключенный Воеводами; но велел Епископу Герману и знатнейшим Дерптским сановникам быть в Москву. Сей бывший державный Епископ, проклинаемый в отечестве за мнимую измену, уже не выехал из России и кончил дни свои в горести, слыша, что друзей и слуг его, обвиняемых в тайном согласии с неприятелем, пытают, казнят в Ливонии: чем Орденские властители хотели закрыть свою слабость, уверяя народ, что одна измена причиною наших выгод.

    Но сия жестокость не затруднила успехов для могущества, соединенного с благоразумием. Пример Дерпта доказывал, что Иоанн умеет щадить побежденных: Шуйский писал оттуда ко всем градоначальникам Ливонским, требовал подданства, обещал, грозил - и крепости Везенберг, Пиркель, Лаис, Оберпален, Ринген, или Тушин, Ацель сдалися нашим Воеводам, которые везде мирно выпускали Орденских властителей, довольствовались присягою жителей и не касались их собственности; но все предавали огню и мечу в областях непокорных: в Феллинской, Ревельской, Венденской, Шваненбургской; сожгли посад Виттенштейна, где начальствовал юный мужественный Рыцарь, Каспар фон-Ольденбок; разбили Немцев в поле, близ Вендена и Шваненбурга; пленили двух знатных чиновников; взяли всего двадцать городов и, в каждом оставив нужные запасы, охранное войско, в конце Сентября приехали к Государю. Он был в Троицкой Лавре: встретил их с милостию и веселием; обнимал, славил за ревностную службу; вместе с ними молился, благодарил Бога и поехал в Александровскую слободу, где из собственных рук жаловал им шубы, кубки, доспехи; велел выбирать любых из коней Царских и сверх того дал богатые поместья, а Детям Боярским земли и маетности в завоеванной Ливонии, чтобы они тем усерднее берегли оную.

    Новые начальники, присланные туда из Москвы, Князья Дмитрий Курлятев и Михайло Репнин, были менее счастливы: хотя завоевали еще городок Кавелехт, сожгли Верполь и побили Немцев в самом предместии Ревеля; но Магистр и Воевода Архиепископа Рижского, Фелькерзам, собрав более десяти тысяч ратников, осадили Ринген в виду наших полков и взяли сию крепость, несмотря на мужество ее защитника, Головы Стрелецкого, Русина-Игнатьева, который с двумя или тремястами воинов держался в ней около пяти недель, отразил два приступа и не имел уже наконец ни фунта пороху. Воеводы Иоанновы оправдывались крепостию Немецкого стана, утомлением своей рати и хвалились победою, одержанною ими над братом Магистровым, Иоанном Кетлером, коего они пленили вместе с двумястами шестидесятью Немцами между Рингеном и Дерптом; но Магистр сам напал на них, стоптал дружину Князя Репнина и мог бы отнять у нас Дерпт, где оставалось мало ратников, а жители знатнейшие тайно звали его к себе. К счастию нашему, утружденные Немцы хотели отдохновения. Число их уменьшилось до шести тысяч. Зная, что Полководцы Московские ждут вспоможения и любят воевать зимою, Магистр в исходе Октября ушел назад, бесчеловечно умертвив всех Россиян, взятых им в Рингене; а мы снова заняли сей город. - В то же время неприятель от Лужи, Резицы и Валка тревожил набегами Псковскую область: сжег предместие Красного, монастырь Св. Николая близ Себежа и множество сел.

    [1559 г.] Недовольный Курлятевым и Репниным, Государь в Декабре [1558 г.] месяце послал в Ливонию мужественных Воевод, Князей Симеона Микулинского, Василия и Петра Серебряных, Ивана Шереметева, Михайла Морозова, Царевича Тохтамыша, Князей Черкесских и войско сильное, чтобы идти прямо к Риге, опустошить землю, истреблять неприятеля в поле. Готовые начать кровопролитие, они писали к Магистру, что от него зависит война и мир; что Иоанн еще может простить, если Немцы изъявят покорность. Ответа не было. 17 Генваря Россияне вступили в Ливонию: от городка Красного, захватив пространство ста верст или более, шли на Мариенбург, и близ Тирсина встретили Немцев, коими предводительствовал Фелькерзам. Тут был один Князь Василий Серебряный с своею дружиною. Неприятель оказал мужество: знатнейшие витязи Ордена и чиновники Архиепископа Рижского стояли в рядах. Храбрый Фелькерзам и четыреста Немцев пали в битве. Канцлер Архиепископов и тридцать лучших Дворян находились в числе пленников; остальные рассеялись, и Князь Серебряный открыл безопасный путь войску до самого моря. Зима была жестокая. Не занимаясь осадою больших крепостей, Вендена, Риги, Воеводы подступали единственно к маленьким городкам. Немцы уходили из них. Один Шмильтен не сдавался: Козаки наши разбили ломами каменную стену его и долго резались в улицах с отчаянным неприятелем. Россияне брали пушки, колокола, запасы; предавали огню все, чего не могли взять с собою; истребили таким образом одиннадцать городов; три дни стояли под Ригою, сожгли множество кораблей в устье Двины, опустошили ее берега, Приморскую землю, Курляндию до Пруссии и Литвы; обогатились добычею и с несметным числом пленников вышли 17 Февраля к Опочке, известив Иоанна, что рать его цела, а Ливония в пепле!

    Наконец явились ходатаи за сию несчастную землю. Мы оставили Короля Августа, готового к твердому миру и союзу с Россиею против Хана: для чего в Марте 1559 года прибыли в Москву Послы Литовские. Начали говорить о мире: Иоанн хотел, чтобы обе державы владели бесспорно, чем владеют; но Август в первом слове требовал Смоленска! Сего мало: он предписывал нам не воевать Ливонии, будто бы отданной ему Императором и Германскими чинами! Иоанн велел Послам ехать назад, сказав: "Вижу, что Король переменил свои мысли: да будет, как ему угодно! Ливонцы суть древние данники России, а не ваши: я наказываю их за неверность, обманы, торговые вины и разорение церквей". Послы уехали. Государь не согласился заключить и нового перемирия с Литвою; обещался только не нарушать старого (до 1562 года), если Король будет давать лучшую управу Россиянам, обижаемым его подданными. - Одним словом, ясно было, что война Ливонская произведет Литовскую. Август думал не о том, чтобы великодушно спасти ветхий, слабый Орден, но чтобы не отдать его богатых владений Иоанну, а взять себе, если можно. Желание весьма естественное в тогдашних обстоятельствах Ордена, Литвы и России - весьма согласное с благоразумием Политики, которая осудила бы беспечность сего Монарха, если бы он не употребил всех способов исторгнуть Ливонию из рук Царя. Надлежало только иметь решительность и твердость: чего недоставало Августу. Он шел на войну и хотел удалить ее; смело воображал оную впереди, ужасаясь мысли обнажить меч немедленно.

    Гораздо более равнодушия, гораздо менее ревности оказывал другой заступник Ордена: старец Густав Ваза. Тщетно хотев противиться властолюбию России соединенными силами Держав Северных - видев, что Август и Магистр не думали помогать ему в войне с Иоанном, ограничиваясь единственно пустыми уверениями в доброжелательстве - Густав писал к Царю: "Не указываю тебе в делах твоих; не требую, но только в угодность Императору Фердинанду молю тебя, как великодушного соседа, даровать мир Ливонии, из жалости к человечеству и для общей пользы Христианства. Я сам не могу хвалиться искренним дружеством и честностию Ливонцев: знаю их по опыту! Если хочешь, то напишу к ним, что они должны пасть к ногам твоим с раскаянием и смирением. Уймешь ли кровопролитие или нет, во всяком случае буду свято хранить заключенный договор с Россиею и чтить высоко твою дружбу". Иоанн благодарил Густава за доброе расположение; изъяснял причину войны и сказал: "если не имеешь особенного желания вступаться в дела Ливонии, то нет тебе нужды писать к Магистру: я сам найду способ образумить его".

    Третьим ходатаем был Король Датский, Фридерик II. Эстония, как известно, принадлежала некогда его предкам. Теснимая Иоанном и видя, что Орден не может спасти ее, сия земля искала защиты отца Фридерикова, Христиана III: Ревель, вся Гаррия и Вирландия изъявили ему желание быть снова у него в подданстве. Но Христиан, уже старый и близкий к концу, отвечал равнодушно: "Мне трудно править и своими землями: благоразумно ли искать еще новых и за них сражаться?" Однако ж дал Эстонии несколько тысяч гульденов, несколько пушек и назначил посольство в Москву; между тем умер. Имея более властолюбия и деятельности, сын его желал возвратить Дании сию немаловажную область: писал к Магистру, к Епископу Ревельскому, к Дворянству Эстонскому; обещал им не только ходатайство, но и войско в случае нужды; дал послам своим наставление и велел им спешить в Москву. Уже более сорока лет мы не имели никакого сношения с сим Королевством: Фридерик I и Христиан III считали бесполезным союз России, столь уважаемый Христианом II, другом Василия Иоанновича. Самые торговые связи прервалися между Копенгагеном и Новымгородом. Уведомив Иоанна как доброго, любезного соседа о своем восшествии на престол, изъявив ревностное желание быть ему другом и восстановить торговлю с нами, уничтоженную смутными обстоятельствами минувших времен, Фридерик убедительно просил, чтобы он не тревожил Эстонии, издревле области Датской, только на время порученной Магистру, и чтобы, благосклонно уважив бескорыстное его, Фридериково, ходатайство, даровал мир и самому Ордену. Адашев именем Царя сказал послам: "Мы со вниманием слушали ваши речи; читали грамоты, писанные Государями Российскими к Датским и Датскими к Российским; видели их любовь взаимную; видели, что подданные обеих Держав свободно и выгодно торговали друг с другом. Если Король желает возобновить сию счастливую дружбу, то и мы, искренно расположены к оной. Но удивляемся, что он находит Датские Владения в той земле, которая уже шестьсот лет принадлежит России. Великий Князь Георгий Владимирович, именуемый Ярославом, завоевал Ливонию, основал город Юрьев; построил там церкви Греческие, обложил всю землю данию - и с того времени она не бывала достоянием иных Государей. Знаю, что ее жители без ведома России взяли было к себе двух Королевичей Датских; но предки мои казнили их за сию вину огнем и мечем, а Королевичей выслали; казнили и вторично, сведав, что Ливонцы тайно признали над собою мнимую власть Римского Цесаря. Если Фридерик не знает сего, то мы велим явить вам древние договоры Ордена с Наместниками Новогородскими: читайте и разумейте истину сказанного нами!.. Было время, когда мы, сиротствуя во младенчестве, не могли защитить прав своих: враги ликовали, теснили, губили Россию. Тогда и Магистр и Епископы Ливонские не захотели платить нам дани: брали ее с земледельцев, с городов, но для себя..." Описав вины их. Государь продолжал: "Итак, да не вступается Фридерик в Эстонию. Его земля Дания и Норвегия, а других не ведаем. Когда же хочет добра Ливонии, да советует ее Магистру и Епископам лично явиться в Москве пред нами: тогда, из особенного уважения к Королю, дадим им мир согласный с честию и пользою России. Назначаем срок: шесть месяцев Ливония может быть спокойна!" Послам вручили опасную грамоту на имя Властителей Ливонских, в коей было сказано, что Царь жалует перемирие Ордену от Маия до Ноября 1559 года и чтоб Магистр или сам ударил ему челом в Москве, или вместо себя, прислал знатнейших людей для вечного мирного постановления. Сим отдохновением Ливония обязана была в самом деле не ходатайству Короля Фридерика, но услугам другого, не исканного ею благоприятеля: Хана Девлет-Гирея. Иоанн долженствовал унять Крымцев, и чтобы не разделять сил, дал на время покой Ордену в удостоверении, что Россия всегда может управиться с сим слабым неприятелем.

    Князь Дмитрий Вишневецкий, в 1558 году посланный воевать Тавриду, доходил до устья Днепра, не встретив ни одного Татарина в поле: Девлет-Гирей со всеми Улусами сидел внутри полуострова, ожидая Россиян. Впшневецкий возвратился в Москву, оставив на Днепре мужественного Дьяка Ржевского с Козаками. Между тем Хан, желая узнать, что делается в земле Казанской, посылал к берегам Волги легкие отряды, истребляемые горными жителями и Козаками. Долго не смел он предприять ничего важного, но, услышав о войне Ливонской и поверив ложной вести, что все наши силы заняты ею - что Россия беззащитна и сам Иоанн борется с неприятелем страшным на отдаленных берегах моря Балтийского - Девлет-Гирей ободрился, приманил к себе многих Ногаев и, собрав, как пишут, до ста тысяч всадников, зимою (в Декабре 1558 года) велел сыну своему, Магмет-Гирею, идти к Рязани, Улану Магмету - к Туле, Ногаям и Князьям Ширинским - к Кошире. Сие войско уже достигло реки Мечи: тут пленники сказали Царевичу, что Иоанн в Москве и что в Ливонии только малая часть нашей рати. Он изумился; спросил: где смелый Князь Вишневецкий? где храбрый Иван Шереметев? и сведав, что первый в Белеве, а последний в Рязани и что Князь Михайло Воротынский стоит в Туле с полками сильными, Магмет-Гирей не дерзнул идти далее: гонимый одним страхом, бежал назад и поморил не только лошадей, но и всадников. Князь Воротынский шел за ним до Оскола по трупам и не мог его настигнуть; а Донские Козаки, пользуясь отсутствием Крымского войска, близ Перекопи разбили Улусы Ногаев, ушедших от своего Князя Ислама, к Девлет-Гирею, и взяли 15000 коней.

    Чтобы Хан не имел времени образумиться, Иоанн приказал Князю Вишневецкому с пятью тысячами легких воинов идти на Дон, построить суда, плыть к Азову и с сей стороны тревожить нападениями Тавриду. Тогда же известный мужеством Окольничий Данило Адашев выступил из Москвы к Днепру с дружиною детей Боярских, с Козаками и стрельцами для нанесения чувствительнейшего удара неприятелю, смотря по обстоятельствам. Успехи Вишневецкого были маловажны: он истребил несколько сот Крымцев, хотевших снова пробраться к Казани; но юный, достойный брат любимца Государева, Данило Адашев, искусством и смелостию заслужил удивление современников. С осмью тысячами воинов он сел близ Кременчуга на ладии, им самим построенные в сих, тогда ненаселенных местах, спустился к устью Днепра, взял два корабля на море и пристал к Тавриде. Сделалась неописанная тревога во всех Улусах; кричали: "Русские! Русские! и Царь с ними!", уходили в горы, прятались в дебрях. Хан трепетал в ужасе, звал воинов, видел только беглецов - и более двух недель Адашев на свободе громил западную часть полуострова, жег юрты, хватал стада и людей, освобождая Российских и Литовских невольников. Наполнив ладии добычею, он с торжеством возвратился к Очакову. В числе пленников, взятых на кораблях и в Улусах, находились Турки: Адашев послал их к Пашам Очаковским, велел им сказать, что Царь воевал землю своего злодея, Девлет-Гирея, а не Султана, коему всегда хочет быть другом. Паши сами выехали к нему с дарами, славя его мужество и добрую приязнь Иоаннову к Солиману. Между тем Хан опомнился: узнал о малых силах неприятеля и гнался берегом за Адашевым, который медленно плыл вверх Днепра, стрелял в Татар, миновал пороги и стал у Монастырского острова, готовый к битве; но Девлет-Гирей, опасаясь нового стыда, с малодушною злобою обратился назад.

    Весть о сем счастливом подвиге младого витязя, привезенная в Москву Князем Федором Хворостининым, его сподвижником, не только Государю, но и всему народу сделала величайшее удовольствие. Митрополит служил благодарственный молебен. Читали торжественно донесение Адашева; радовались, что он проложил нам путь в недра сего темного Царства, где дотоле сабля Русская еще не обагрялась кровию неверных, воспоминали, что там цвело некогда Христианство и Св. Владимир узнал Бога истинного; думали, что Иоанну остается пожелать, и крест снова воссияет на берегах Салгира. Уже Государь хотел переменить нашу древнюю, робкую систему войны против сих неутомимых разбойников и действовать наступательно: послав золотые медали Адашеву и его товарищам, велел им быть к себе для совета; но война Ливонская опять запылала сильнее прежнего и спасла Тавриду. Иоанн оставил только Ногаям и Козакам тревожить Хана и писал к нему в ответ на его новые мирные предложения: "Видишь, что война с Россиею уже не есть чистая прибыль. Мы узнали путь в твою землю и степями и морем. Не говори безлепицы и докажи опытом свое искреннее миролюбие: тогда будем друзьями". - Кроме Ногаев, послушных Князю Исламу, верному союзнику России, и Донских Козаков, Царь имел на юге усердных слуг в Князьях Черкесских: они требовали от нас Полководца, чтобы воевать Тавриду, и Церковных Пастырей, чтобы просветить всю их землю учением Евангельским. То и другое желание было немедленно исполнено: Государь послал к ним бодрого Вишневецкого и многих Священников, которые, в дебрях и на скатах гор Кавказских основав церкви, обновили там древнее Христианство.

    Дав как бы из милости перемирие Ордену, Государь не думал, чтобы Ливонцы нарушили оное: вывел большую часть войска из Эстонии и ждал вестей от Магистра. Но Кетлер молчал; уверенный, что надобно или победить Россиян, или принадлежать Россиянам, он решился ехать не в Москву, а в Краков, чтобы склонить Августа к деятельному, ревностному участию в сей войне, на каких бы то ни было условиях и даже с опасностию для самой независимости Ордена: ибо Ливонцы в крайности хотели лучше зависеть от Польши, нежели от России, издревле им ненавистной. Еще достоинство Орденского Магистра не упало в общем мнении: юный Кетлер, одаренный приятною наружностию, умом, красноречием, благородными душевными свойствами, предстал Августу в смиренном величии, окруженный многими знатными сановниками; сильно изобразил бедствие Ливонии, опасности самой Польши, страшные замыслы Иоанновы; доказывал необходимость войны для Короля и вероятность победы, не уменьшая многочисленности Россиян, но говоря с презрением о нашем искусстве ратном. Август желал знать мнение Сейма: Вельможи Польские, тронутые красноречием Магистра, хотели немедленно обнажить меч; а Литовские, лучше зная силу России, советовали употребить прежде все иные способы для защиты Ордена: убедительное ходатайство, настоятельные требования, угрозы, подкрепляемые вооружением. Наконец подписали договор. Магистр и Рижский Архиепископ отдали Королю в залог крепости Мариенгаузен, Лубан, Ашерат, Дюннебург, Розитен, Луцен с условием заплатить ему семьсот тысяч гульденов по окончании войны; а Король обязался стоять всеми силами за Ливонию, восстановить целость ее владений и братски разделить с Орденом будущие завоевания в России.

    С сею хартиею Кетлер возвратился в Ливонию как с трофеем: ободрил чиновников и граждан; ручался за верность Короля и за успех; требовал только усердия и великодушия от истинных сынов отечества. Надежда блеснула в сердцах. Уверяли себя в могуществе Литвы; воспоминали славную для нее битву Днепровскую; искали между известными Воеводами Августовыми новых Константинов Острожских. "Мы должны указать им путь к победе, - говорил Кетлер: - кто требует содействия, должен действовать; первые обнажив меч, увлечем друзей за собою в поле". Герцог Мекленбургский, Христоф, Коадъютор Рижского Архиепископа, привел из Германии новую дружину наемников. Сейм Имперский обещал Кетлеру сто тысяч золотых. Герцог Прусский, Ревельский Магистрат и некоторые усердные граждане ссудили его знатною суммою денег: так, один Рижский лавочник дал ему тридцать тысяч марок под расписку. Богатейшие выходцы Дерптские хотели бежать в Германию с своим имением: у них взяли серебро и золото в казну Орденскую. Сим способом Магистр удвоил число воинов и, зная, что Россиян мало в Ливонии, выступил из Вендена за месяц до назначенного в перемирной грамоте срока, осенью, в ужасную грязь; нечаянно явился близ Дерпта и наголову разбил неосторожного Воеводу Захарию Плещеева, положив на месте более тысячи Россиян. Сие нападение справедливо казалось Иоанну новым вероломством: он поручил месть своим знаменитейшим Воеводам, Князьям Ивану Мстиславскому, Петру Шуйскому, Василию Серебряному, которые с лучшими детьми Боярскими, Московскими и Новогородскими, спешили снасти завоеванную нами часть Ливонии. Худые дороги препятствовали скорому походу, и неприятель мог бы иметь важные успехи в земле, где все жители были на его стороне, готовые свергнуть иго Россиян; но ум и мужество двух наших сановников обратили в ничто победу Магистрову.

    Кетлер немедленно приступил к Дерпту. Тамошний Воевода, Боярин Князь Андрей Кавтырсв-Ростовский, успел взять меры: заключил опасных граждан в ратуше; встретил Немцев сильною пальбою и сделал удачную вылазку. Магистр десять дней стоял в версте от города, стреляя из пушек без всякого вреда для осажденных. Морозы, вьюги, худая пища произвели ропот в его стане. Наемные Германские воины не любили трудов. Кетлер должен был решиться на долговременную зимнюю осаду или на приступ: то и другое казалось ему неблагоразумием. Крепкие стены охранялись многими бойницами, сильною дружиною и Воеводою искусным; граждане не могли иметь сношения с осаждающими и способствовать им в успехе; а число Россиян в поле ежедневно умножалось: они заходили в тыл к Немцам, показывая намерение окружить их. Принужденный удалиться от Дерпта, Магистр хотел по крайней мере взять Лаис, где находилось четыреста воинов с неустрашимым Головою Стрелецким, Кошкаровым. Немцы поставили туры, разбили стену и не могли вломиться в крепость: Россияне изумили их своим отчаянным сопротивлением, так что Кетлер, два дня приступав с жаром, ушел назад к Вендену как побежденный, и знатным уроном в людях, а еще более унынием воинов надолго лишил себя способа предприять что-нибудь важное. Сия удивительная защита Лаиса есть одно из самых блестящих деяний воинской истории древних и новых времен, если не число действующих, а доблесть их определяет цену подвигов. Князь Андрей Ростовский прислал самого Кошкарова с донесением о бегстве Немцев. Государь изъявил живейшую благодарность тому и другому за спасение вверенных им городов, нашей чести и славы ратной.

    [1560 г.] Вероятно, что Магистр, с таким усилием и спехом возобновив кровопролитие, ждал от Августа, по уговору с ним, какого-нибудь движения против России: Король действительно готовил войско, но только готовил, и прислал в Москву Секретаря своего, Володковича, с грамотою, в коей решительно требовал, чтобы Иоанн вывел войско из Ливонии и возвратил все взятые им города: "иначе (писал он) я должен буду оружием защитить мою собственность: ибо Магистр торжественно назвал себя присяжником Великого Герцогства Литовского. Мнимые права России на Ливонию суть новый вымысел: ни отец, ни дед твой, ни ты сам доныне не объявлял их". Володкович словесно убеждал Бояр Московских способствовать миру, открывая им за тайну, что Польские Вельможи готовы свергнуть Короля, если он не вступится за Ливонию. Иоанн, велев показать ему договорную Магистрову грамоту о Дерптской дани, сказал: "вот наше право!" и, по совету Бояр, отвечал Августу: "Не только Богу и всем Государям, но и самому народу известно, кому принадлежит Ливония. Она, с ведома и согласия нашего, избирая себе Немецких Магистров и мужей духовных, всегда платила дань России. Твои требования смешны и непристойны. Знаю, что Магистр ездил в Литву и беззаконно отдал тебе некоторые крепости: если хочешь мира, то выведи оттуда всех своих начальников и не вступайся за изменников, коих судьба должна зависеть от нашего милосердия. Вспомни, что честь обязывает Государей и делать и говорить правду. Искренно хотев быть в союзе с тобою против неверных, не отказываюсь и теперь заключить его. Жду от тебя Послов и благоразумнейших предложений". Иоанн ждал войны. Оставалось только знать, кому начать ее?

    Тогда же приехал в Москву гонец из Вены от Цесаря Фердинанда, который, не имев дотоле сношения с Россиею, писал к Иоанну, что желает его дружбы и просит не воевать Ливонии, Имперской области. Письмо было учтиво и ласково; но Государь сухо ответствовал Фердинанду, что "если он, подобно Максимилиану и Карлу V, действительно хочет дружества России, то должен объясниться с ним чрез Послов, людей именитых: ибо с гонцами не рассуждают о делах важных" - и не сказал более ни слова, хотя Император, как законный покровитель Ордена, справедливее Литвы и Дании мог за него вступиться.

    Между тем Ливония пылала. Россияне вслед за бегущим Кетлером устремились из Дерпта с огнем и мечем казнить вероломство; подступили к Тарвасту, где находился старый Магистр Фирстенберг, стоптали его в сделанной им вылазке, сожгли предместие и побили Немцев у Феллина; а главные Воеводы Московские, Князья Мстиславский, Шуйский, Серебряный, разгромили всю землю от Псковского озера до Рижского залива, в уездах Венденском, Вольмарском, где еще многие места оставались целы до сего нового и для бедных жителей нечаянного впадения. Напрасно искав Магистра и битвы в поле, Воеводы пришли к Алысту, или Мариенбургу. Сей городок был тогда одним из прекраснейших в Ливонии; стоял на острове среди большого озера и казался недоступным в летнее время: зима проложила к нему путь, и Россияне, подкатив тяжелый снаряд огнестрельный (коим управлял Боярин Михайло Морозов, славный Казанскою осадою), в несколько часов разбили до основания стену. Немцы благоразумно сдалися; но глава их, Коммандор Зибург, умер за то в Кирхгольмской темнице: ибо Магистр хотел, чтобы Орденские сановники защищали крепости подобно Укскилю и Кошкарову. Воеводы, исправив стены, оставили в Мариенбурге сильную дружину, возвратились во Псков и получили от Государя золотые медали. - Весною Россияне опять ходили из Дерпта в Эстонию; выманили Немцев из Верпеля и засадою истребили всех до одного человека; а так называемые Сторонщики Псковские, или вольница, уже не находя ничего в Ливонских селах, искали земледельцев в лесах и толпами гнали их для продажи в Россию.

    Но Иоанн, предвидя неминуемую войну Литовскую, хотел как можно скорее управиться с Орденом и еще в конце зимы послал новую рать к Дерпту с Князем Андреем Курбским. Желая изъявить ему особенную доверенность, он призвал его к себе в спальню; исчислил все знаменитые дела сего храброго мужа и сказал: "Мне должно или самому ехать в Ливонию, или вместо себя послать Воеводу опытного, бодрого, смелого с благоразумием: избираю тебя, моего любимого. Иди и побеждай!" Иоанн умел пленять своих ревностных слуг: Курбский в восторге целовал руку державного. Юный Государь обещал неизменную милость, юный Боярин - усердие до конца жизни: оба не сдержали слова, к несчастию своему и России!.. Помощником Курбского был славный Данило Адашев. Они в исходе Маия выступили из Дерпта к Белому Камню, или Виттенштейну; взяли крепкий замок Епископа Ревельского, Фегефеер; опустошили богатейшую область Коскильскую, где находилось множество прекрасных усадеб Рыцарских, схватили отряд Немецкий под самым Виттенштейном и, сведав от пленников, что бывший Магистр Фирстенберг с девятью полками, конными и пехотными, стоит в осьми милях от города, за вязкими болотами, решились идти на него с пятью тысячами легких, отборных воинов, послав в Дерпт обозы с добычею. Целый день Россияне вязли в болотах, и если бы Фирстенберг ударил в сие время, то с меньшим числом истребил бы их совершенно; но он ждал неприятеля на гладком широком поле, в десяти верстах оттуда. Солнце садилось. Россияне дали отдохнуть коням; шли тихо в лунную, самую яснейшую ночь, какая бывает летом только в местах приморских; увидели Немцев, готовых к бою, и сразились в самую полночь. Около двух часов продолжалась сильная пальба; наши имели ту выгоду, что стояли лицом к огням неприятельским и лучше могли целить. Курбский оставил назади запасное войско: оно приспело: Россияне устремились вперед, сломили, гнали Немцев верст шесть, до глубокой реки, где мост обрушился под бегущими. Фирстенберг спасся с немногими: одни утонули, другие пали от меча или сдалися. Курбский на восходе солнца возвратился к Магистрову стану; взял весь его обоз и привел в Дерпт сто семьдесят чиновных пленников. - Сей Воевода в два месяца одержал еще шесть или семь побед: важнейшею была Феллинская. Фирстенберг охранял сию крепость: видя несколько сот Татарских всадников перед стенами, он выехал с дружиною, попался в засаду и едва ускакал на борзом коне, оставив многих рыцарей на месте битвы.

    Но в то время, как сильная рука Иоаннова давила слабую Ливонию, Небо готовило ужасную перемену в судьбе его и России.

    Тринадцать лет он наслаждался полным счастием семейственным, основанным на любви к супруге нежной и добродетельной. Анастасия еще родила сына, Феодора, и дочь Евдокию; цвела юностию и здравием: но в июле 1560 года занемогла тяжкою болезнию, умноженною испугом. В сухое время, при сильном ветре, загорелся Арбат; тучи дыма с пылающими головнями неслися к Кремлю. Государь вывез больную Анастасию в село Коломенское; сам тушил огонь, подвергаясь величайшей опасности: стоял против ветра, осыпаемый искрами, и своею неустрашимостию возбудил такое рвение в знатных чиновниках, что Дворяне и Бояре кидались в пламя, ломали здания, носили воду, лазили по кровлям. Сей пожар несколько раз возобновлялся и стоил битвы: многие люди лишились жизни или остались изувеченными. Царице от страха и беспокойства сделалось хуже. Искусство медиков не имело успеха, и, к отчаянию супруга, Анастасия 7 Августа, в пятом часу дня, преставилась... Никогда общая горесть не изображалась умилительнее и сильнее. Не Двор один, а вся Москва погребала свою первую, любезнейшую Царицу. Когда несли тело в Девичий Вознесенский монастырь, народ не давал пути ни Духовенству, ни Вельможам, теснясь на улицах ко гробу. Все плакали, и всех неутешнее бедные, нищие, называя Анастасию именем матери. Им хотели раздавать обыкновенную в таких случаях милостыню: они не принимали, чуждаясь всякой отрады в сей день печали. Иоанн шел за гробом: братья, Князья Юрий, Владимир Андреевич и юный Царь Казанский, Александр, вели его под руки. Он стенал и рвался: один Митрополит, сам обливаясь слезами, дерзал напоминать ему о твердости Христианина... Но еще не знали, что Анастасия унесла с собою в могилу!

    Здесь конец счастливых дней Иоанна и России: ибо он лишился не только супруги, но и добродетели, как увидим в следующей главе.

    Источники: Карамзин Н.М.История государства Российского в 12-ти томах. Под ред. А.М.Сахарова - М., Наука, 1989; Карамзин Н.М. Сочинения в 2-х т. Л., Худож. лит., 1983; Карамзин Н.М. Об истории государства Российского. Сост. А.И.Уткин. - М., Просвещение, 1990.

    Том 9. Глава первая


  • История России Историки России История Урала История Оренбуржья Курс лекций Планы практических занятий Тесты Художественная литература Советы и рекомендации Учебные вопросы Литературные задачи Биографические задачи Проблемные задания Библиотеки Документы Хронология Исторический календарь  Архив Ссылки Карта проекта Автор Обновления Титульная страница

    Rambler's Top100 Союз образовательных сайтов

    © Заметки на полях. УМК. 1999 - 2008